Урман

Её мать звали цыганкой, потому что та занималась ворожбой. Анна была лодырем, каких поискать, но мать в ней души не чаяла – любила и баловала. Во мне вспыхнула обида. Набрался наглости и ответил:

–Наум Сафонович, Нюрку придётся тебе брать в жены. Твоя Варвара Кузьмовна стара и больна. Нюрку ни один парень в жены не возьмёт, а ей ничего не останется, как выйти за старика.

Кулешов залился в смехе и продолжал издеваться:

– Бери тогда Фросю Беленко.

От такой наглости я остолбенел. Фрося была красавица. Прекрасно пела, весёлая, работящая.

О такой невесте я и подумать не мог. Сделал вид, что не заметил его издёвки и бодро ответил:

– Вот Фросю и возьму! На свадьбу приглашу тебя первого.

– Ну, ну, – хмыкнул Кулешов.

С тем и отправился я домой варить свой травяной суп.

В начале июля прибыл в Рабочий старшина по обстановке Васюгана бакенами. Фамилия его Нестеров Степан Петрович. Ему требовались два гребца на лодку. Работа была рассчитана до ледостава. Мои напарницы по раскорчёвке, попросили своих мужей – начальников – Звягинцева и Богера направить одним из гребцов меня.

Пусть парень отдохнёт.

Через неделю Кулешов уехал в Тюкалинку принимать колхоз, а я ушёл работать гребцом. Зарплату мне положили шестьдесят рублей в месяц, да пятнадцать рублей хлебных. Зарплату следовало отдавать в артель, а хлебные оставлять себе для выкупа пайка. Вторым гребцом взяли Безотесного Сергея. Он был старше меня на год. Работа гребца тяжёлая, зато мы сразу подружились с Сергеем и нашим начальником Степаном Петровичем.

Три человека – это весь наш коллектив. Работа пришлась мне по душе. В начале июня вода стояла ещё большая. Пока не обозначился межень, мы больше отдыхали и подрабатывали на перевозке пассажиров. Катера тогда были редкостью, ездили на лодках и обласках. На подработке мы получали в месяц по полсотни рублей и больше. Эти деньги не сдавали в артель, они шли нам в карман. Хлеб на каждого выдавали из сельпо по килограмму в день. Остальные продукты покупали в охотничьих магазинах, потому что установка бакенов предназначалась для безопасного прохождения транспорта рыбаков и охотников.

Когда я отъелся и появился небольшой остаток хлеба, стал раздавать его таким же горемыкам, каким был сам. Оставшихся без родителей детей было так много, что интернаты, построенные почти в каждом посёлке, не могли приютить всех. Русских детей-сирот с большим удовольствием забирали к себе остяки, воспитывая их, как своих. Был на Нюрольке дед – остяк, по фамилии Осачий.