Урман

Нюролька – река извилистая и просека то уходила от берега на десять километров, то приближалась до трёх. В тот же день принялись её расчищать, а вечером вернулись на берег к лодке. День, по нашему мнению, был удачным, а вечером у костра мы обсуждали начало работы.

Отдельно хочу сказать о Шепилове. Он был с высшим образованием и, спасибо ему, не ленился у костра рассказывать нам о многом. От него мы узнали о таксаторских экспедициях, которые занимались учётом леса и давали ему материальную оценку. А коль просека, с которой мы начали работу, была проложена при Александре Первом, то попутно наш начальник рассказал о войне с Наполеоном.

И в дальнейшем, в редкие часы отдыха, он рассказал о многом: о природе тайги и тундры, пустыни, горах, морях, странах, океанах, о звёздном небе…

Утром, оставив на лодке часть груза и дежурного, отправились на продолжение расчистки просеки. Она шла, как я говорил раньше, вдоль реки. От неё через километр прокладывали визирки (коридоры для таксации) к берегу. Палатку и продукты тащили с собой.

В лесу и у реки было много дичи. К ужину, особо не напрягаясь, набивали глухарей, косачей, рябчиков. Это было большое подспорье в питании. Лето стояло в разгаре, было жарко и безветренно. Гнус не давал передышки ни днём, ни ночью. Потные лица от укусов опухли, сильно чесались. Прорубать просеку закончили на восьмой день. Последняя визирка к Нюрольке была длиной четыре километра. На берегу реки поставили маяк. Отдохнули, вернулись к просеке и по ней шли к лодке два дня.

На старости лет, больной и сильно располневший, вспоминая нелёгкую свою молодость, думаю вот о чем. Какая несгибаемая сила несла меня по жизни? Ведь был голодный и полураздетый, трещал, как говорится, по всем швам от надрывной работы. Иногда тащу пень из твёрдой лесной глины, так напрягусь, что кажется – вырву пень и сдохну! Жрать хотелось до такой степени, что мысль: «Соглашусь тут же умереть, если предложат мне вместо жизни – поесть один раз досыта». Но разогнусь, отдышусь и снова рву и рву пни, которым, казалось, не будет конца.

С одной стороны – это была бесплатная принудиловка, а с другой – Бог дал мне здоровье, наградил старанием и азартом. В экспедиции тоже был не мёд, но мы работали за реальные деньги – главный жизненный стимул. Возвратились на бивак, уставшие, изъеденные гнусом, но всегда с хорошим настроением.

Фрося Беленко на расчистке просеки

От человека не зависят три вещи: его рождение, его смерть и любовь.