В лесах Сибири. Февраль-июль 2010

С вершины очередного холма виден Байкал. Мы останавливаемся. Вопрос, не покидающий меня после четвертой стопки водки: где заканчивается вода и начинается небо?

Немного общей информации. Длина Байкала составляет около семи сотен километров, ширина – около восьмидесяти, а глубина – полтора километра. Этому озеру двадцать пять миллионов лет. Толщина льда зимой достигает ста десяти сантиметров. Впрочем, солнцу нет дела до этих цифр, оно просто излучает свет на белоснежную поверхность. Его лучи пробиваются сквозь облака, и стайка солнечных пятен скользит по снежной глади – словно холодная щека покойника загорается румянцем.

Грузовик выезжает на лед. Под нами километровая толща воды. Если машина провалится, наши тела будут медленно погружаться в эту темную молчаливую бездну. Идеальная могила для тех, кто боится разложения. Джеймс Дин хотел умереть, оставив «красивый труп». Крохотная байкальская эпишура, планктонная чистюля, съедающая все живое, что попадает в озеро, за сутки оставит на дне лишь наши кости.

10 февраля

Переночевали в поселке Хужир на острове Ольхон и теперь продвигаемся дальше на север. С самого утра Миша не проронил ни слова. Я восхищаюсь молчаливыми людьми и всегда пытаюсь представить, о чем они думают.

Приближаемся к месту, о котором я так мечтал. Атмосфера мрачноватая. Мороз пощипывает струны ветра. Снег летит из-под колес. Настоящая буря рождается на границе между небом и льдом. Я смотрю на берег, стараясь не думать о том, что мне предстоит провести шесть месяцев в здешнем угрюмом лесу.

Добровольная ссылка в Сибирь. Бескрайние просторы, залитые бледным светом. Все словно покрыто белым погребальным саваном. Здесь гибли невинные люди, отправленные на каторжные работы сроком в двадцать пять лет. Но я приехал сюда по собственному желанию. Мне не на что жаловаться.

Миша подытожил: «Печально».

И замолчал до следующего дня.

Моя избушка расположена в северной части Байкало-Ленского заповедника. Это бывшее пристанище геологов, построенное в 1980-х годах на поляне, окруженной высоченными кедрами.

Эти деревья и дали название местности – мыс Северный Кедровый. «Северные кедры» – так мог бы называться дом престарелых. Собственно говоря, в моем случае речь идет о чем-то вроде выхода на пенсию.

Езда по льду разрушает привычные представления о мире. Только боги и некоторые насекомые могут ходить по воде. Трижды в жизни я испытывал ощущение, что преступаю некую черту.