Dabistan-I-mazahib. Дабистан, или школа верований. Том II

В собрании перед государем читали книгу; царь, взяв книгу у чтеца, отдал ее в руку Акамнатху, сказав: «Это твое изречение, прочитай его»; Акамнатх вернул книгу чтецу, повелев ему читать дальше; но когда этот человек начал читать, царь обратился к Акамнатху: «Тебе я приказал, читай». Его ответ был: «В начале я сказал, что все в мире – мои члены; Поэтому я читаю языком этого человека». Васул Хазнуйи говорит:

«Настолько свободен мой дух, что творение есть мое тело,

И этот огонь, и воздух, и земля – мое жилище.

Эта небесная сфера со всеми ее планетами,

Вращается только потому, что таково мое желание».

Вскоре пролетел воробей, вылетевший из воды. Акамнатх заявил перед царем: «Если с этим телом, которое находится рядом с вашим величеством, я попытался бы пойти по воде, я мог бы только утонуть, но в образе птицы я прошел». Великий Мулана Джами говорит:

«Мир со всеми духами и телами,

Это некий человек, которого зовут «Мир»».

Говорят, что Акамнатх пошел в Каабу (в Мекке) и осмотрел это здание; он спросил кого-то: «Где хозяин дома?» Этот человек остался в изумлении. Они открыли ему дверь дома Божия; Акамнатх повторил вопрос и не получил от них ответа. Затем он крикнул: «В этом здании нет хозяина дома: это место небезопасно». Наконец, он осведомился у людей, почему идолы, бывшие в этом доме, выброшены, один ответил: «Потому что идол – дело рук человеческих, и потому что формам людей, которые сотворены, не должно поклоняться».

Акамнатх заметил: «Этот дом тоже является делом рук человеческих, и любая форма в нем является формой человека, и трудом людей, которые сотворены; нужно ли ему поклоняться?» Услышав эту речь, они заключили его в тюрьму; но на следующее утро пленника не нашли: Акамнатха не было. Наконец, вернувшиеся из паломничества увидели его в Индостане.

«Может быть, мы найдем его там, в храме идола,

Того друга, которого мы потеряли в монастыре».

V. О тех, кто исповедует учение Санкхья[161 - Система философии, в которой точность расчета соблюдается при перечислении ее принципов, называется Sank’hya; этот термин понимается как означающий, в соответствии с обычным значением Sank’hya, «число» и, следовательно, предполагается его аналогия с пифагорейской философией.