Путь суфия

Суфии неподражаемо тонко и глубоко снимают противоречие между сугубой серьезностью ментального поиска и напряжения, с одной стороны, и легчайшими эмоциональными бликами сердечных порывов и возвышенных напоров стремления к наполненному жизнью совершенству – с другой. Они выводят в тончайшие состояния равновесия и переживания внутренних пейзажей и всего лишь для того, чтобы сострадательной иронией показать, что это состояние не ТО. И снова распахивается пылающая печь реальности, в которой происходят отжиг и закалка ищущего и двигающегося по Пути.

Роспись и глазурь наносятся на полированную поверхность восприятия суфия тоже лишь как знак готовности путника быть обожженным в субстанции Единого, который и представляет собой запричинное сокровище.

Особенное прохождение смыслов и заряженных идей связано с мастерством владения специфическим языковым примитивизмом. Этот прием как успешный результат реализации мастера характерен для Ахмада ал-Харакани: «Предел мужей – три (ступени): первое – чтобы ты познал себя самого, ибо Бог тебя знает; таких я вижу мало; второе – чтобы ты был и Он был; третье – чтобы все был только Он, а тебя не было» (Цитируется по: Бертельс Е.

Э. Суфизм и суфийская литература. М.: Наука, 1965. С. 259).

Так всеохватывающий диапазон возможности человеческой речи в огранке, развитии и реализации судеб человечества суфии транслируют из века в век, а согласно Идрису Шаху – из тысячелетия в тысячелетие. Пришло время и для наших читателей всмотреться в полированные зеркала мыслей и чувств великой культуры совершенствования своего человеческого качества.

И эта работа даже с первых шагов вдруг озарит, и поймешь, что «полированная мебель» – это не тот путь, которым озадачена человеческая жизнь на этой планете Земля.

Мастерство подачи материала Идрисом Шахом обеспечит заинтересованность каждого непредвзято настроенного читателя. Более того, даже поверхностное чтение познакомит каждого читателя с загадочной и сложной личностью – самим собой. И это знакомство можно продлить и углубить до потрясающе реального ощущения и знания того, что Бог тебя уже знает.

И, наконец, несколько слов по поводу оформления. Ничем, кроме требования создания возможной полноты сведений о мастерах суфизма, мы не руководствовались. Конечно, в английском издании оформление было иным. Однако, учитывая великую троицу реализации: подходящее время, подходящее место, подходящие люди – считается уместным дать читателю впечатления по изобразительному каналу эмоций.