Путь суфия

Учет человеческих типов рождает реализующую результативность мастеров суфизма, а бережность «к каждой дышащей твари» порождает великое разнообразие «эмоциональных изделий»: долговременных носителей энергии красоты (например, Тадж-Махал), смысловой затейливости в текучих построениях Моллы Насреддина, гармонии ритмов, расцвеченных трелью соловья или удивленным вопрошанием мистической суровости удода. Строгий учет эмоциональных резервов ученика и обучающейся группы позволяет мастеру суфизма вывести своих подопечных к прямым эмоциональным перетокам, минуя медлительную семантику и подводя чтеца (или певца) и их слушателей к резонансной прозорливости.

Достигаемое единочувствие, однако, не означает тождества сознаний, и суфии разнообразят воздействия, чтобы с тончайшей точностью влиять на слушателя, не превосходя его реальную возможность. Так, слушая в халке одну и ту же мелодию, каждый встречает свой сигнал реальности, и сердце, взволнованное открытием дальнейших возможностей развития, поет свою, только ему известную мелодию благодарности и любви.

Так и застывшее чувство надежды в коврике для медитаций или в ковре, на котором кравчий причащает собрание идущих по Пути «вином знания», оживляется и светится усилием рвущегося к развитию сознания. Да и в своем внутреннем значении ковроткачество представляет собой один из завершенных образцов конденсации сознательного чувства в цвет и узор ковра. Поэтому ковры «для обучения» – это те же долговременные носители информационных и интеллектуальных позитивов, в которых мастера дозируют и закрепляют молчаливые стимулы познания.

Геометрические решения гармонизирующих узоров ковра или элементов архитектуры вытекают из глубочайшего проникновения в тайны «власти пространства»; это неистребимая, скрытая и возвышенная форма почитания Женского Начала, ответственного за необходимое формопроявление миров. Поэтому только созерцание «реальных ковров», таящих сознательную мысль и возвышенное чувство, поощряет восприимчивое сердце к поиску «не только того, что здесь и сейчас».

Если ментальные высоты и волевые напряжения открывают суфию тайны живого времени и через все более частые мгновения выводят его в вечность, то проникновения в тайны пространства позволяют получить практические откровения Беспредельности. Ведь бессмертие – в вечности и бесконечности. Эта развивающая и нацеливающая основа жизни венчается реальностью Бытия.