Путь суфия

Газали не только указывает, что то, что люди называют верой, может оказаться манией, он также ясно говорит, в соответствии с суфийскими принципами, что это не обязательно так, но настаивает на необходимости уметь распознать качество веры.

От Испании до Сирии средиземноморские изуверы жгли его книги. Сегодня их не бросают в огонь, но их воздействие, если не считать среды суфиев, может быть еще меньше, их почти не читают. Он считал, что различие между мнением и знанием может быть легко утрачено. Когда это случается, долг знающих – насколько возможно разъяснить это различие.

Несмотря на то, что научные и психологические открытия Газали получили высокую оценку всякого рода ученых, им не уделено то внимание, которого они заслуживают, потому что он специально подчеркивает, что в основе открытий не лежат научный или логический методы. Газали пришел к своему знанию, благодаря полученному в среде суфиев суфийскому воспитанию, а также благодаря способу прямого восприятия Истины, который не имеет ничего общего с механическим мышлением.

Поскольку «мистика» стала синонимом чего-то отрицательного, если ее нельзя уничтожить, ее можно просто игнорировать. Вот критерий схоластической психологии: согласись с открытиями человека, если не можешь опровергнуть их, но игнорируй его метод, если он не соответствует твоим представлениям о методе.

Если бы Газали не добился значительных результатов, он, естественно, считался бы только мистиком, и это было бы доказательством, что мистицизм в посвятительном и социальном смысле непродуктивен.

Общепризнано, что влияние Газали на западную мысль огромно. Но это влияние само свидетельствует о действии обусловленности; христианские философы Средневековья, заимствовавшие многие его идеи, делали это выборочно, совершенно игнорируя те части его работ, которые затрудняли их доктринерскую деятельность .

Своим способом мышления Газали пытался показать более широкому кругу людей, чем относительно небольшому количеству суфиев, решающее различие между верой и манией. Он подчеркивал роль воспитания в культивировании религиозных верований и приглашал своих читателей понаблюдать систему в действии. Он настойчиво повторял, что ученые могут быть, и нередко бывают, тоже глупы и фанатичны, тоже одержимы маниями.