Точка Скольжения. Архипелаг. Часть вторая

– Понял, больше не буду… – интуит качнул головой так, как делал всякий раз, когда извинялся, – Маска, смотрю, исчезла. Стало быть, перестала меня воспринимать, как чужого.

– Ещё раз так назовёшь – и станешь чужим навсегда, – поставила условие Ниан.

– А вот и характер, – отвернулся Лилмел, жестом показывая дальнейший путь, – Боль, рана, сильная, глубокая, оставившая след в подсознании. Отсюда плащ, отсюда тяга к чёрной одежде, отсюда же показное отрицание собственной сексуальности. Даже антисексуальность, я бы сказал.

Хотел бы я знать, что такого с тобой случилось… Но предположить могу легко. Ты хотела нравиться, как личность – в тебе увидели объект для удовлетворения похоти. А с тем, кто видел в тебе личность, что-то случилось, и ты винишь себя. Так?

– Я похожа характером на твою бывшую… Ты хоть раз её навещал?

– Нет, – признался интуит, – Вот опять: защитная реакция. Тема разговора, затронувшая воспоминания, что вызывают в тебе боль. И в ответ ты их «отзеркаливаешь» своим вопросом.

Но мне уже не больно, Ниан. А вот тебе – ещё да.

– Потрясающее открытие, м? Лучше б я…

– Оставалась в себе? – угадал интуит, перебив её, – И сколько? Ещё год? Два? Пять? Десять?

– А ты сам, Белый? Думаешь, пришлось бы твоей любимой девушке лгать тебе же, архаков чистый? Я, по крайней мере, была с Мирралдом самой собой. А ты? Лепил из неё ту, кем она не являлась? Девушку-мечту захотел? И во мне вдруг её увидел? Из той не слепил, решил, что из меня получится? Решил, что вылечишь меня от прошлого?

– Я не…

– Ну как же, «не», – перебила Мислеги, – Жалеет он, надо же…

– Тебя оскорбляет жалость?

– Я знаю, что жалость – это инструмент.

Как любое сказанное слово. Но. Если слово может быть сказано с целью обмана других, то жалость – это обман самого себя. Что у тебя там было про самоанализ?

Белый остановился, обернулся, как то пристально оглядел её.

Пора с этим заканчивать, подруга, – сказала Ниан себе, – Это вот его чувство превосходства уже начинает слишком уж…

Но вслух произнесла, конечно, другое.

– Подержи, – сказала Мислеги, и чуть ли не рывком сняла плащ, бросив его, скомканный, прямо в руки интуита, – Ну, что ты чувствуешь, м?

С треском разлетаются пуговицы на застёгнутом воротнике «футболки», сила такова, что рвётся ткань ниже, и образовавшуюся прореху девушка распахивает как можно шире, так, что видно бельё.

– Давай, расскажи мне про сексуальность.