Точка Скольжения. Архипелаг. Часть вторая

Я сама себя взвинтила, сама поверила, что наяву очень, дико разозлилась на тебя. И ты поверил, и сделал ровно то, что мне и было нужно.

– Например?

– Чтоб перестал разговаривать и держаться со мной вот так, покровительственно, и начал, наконец, принимать как равную. Вернёмся к теме… Чего ты боишься, Лилмел? Что она тебя не простила?

– Да. И… Если уж совсем откровенно, то – я даже не знаю, что ей сказать при встрече.

– Скажи, что думаешь.

– Мне жаль, что так вышло, вот что. Но иначе я поступить не мог, да и прошлого уже не вернёшь.

Узкое, прорезанное ручьём ущелье, разбилось впереди на два рукава, словно рассечённое надвое торчащим кверху клыком окаменевшего исполинского чудовища. Серый камень, почти монолитная глыба, но Ниан знала – порода очень мягкая, легко царапается сталью. Интуит показал рукой направление:

– Нам направо.

– Если она и правда тебя любила, Лилмел, – ободрила его Мислеги, – То она давно уже поняла и простила тебя. Какое наказание ей определили?

– Десять лет.

– И сколько прошло?

– Пять. Уже, в принципе срок для условной свободы.

– Как это?

– Либо де-инициация, курс препаратов и процедур, подавляющих способности и потом поднадзорная жизнь. Или работа на Интерсилу.

– Работа?

– Да. Нас, Посвящёных, не так много, чтобы нами разбрасывались, – усмехнулся Лилмел, – Спроси как-нибудь Тигнема, он тебе примерно расскажет, сколько стоят услуги. Хватит, чтобы окупить своё содержание в тюрьме за пару лет, а потом – только в плюс. Эдакий срок на возмещение ущерба.

– Она согласилась бы на такие условия?

– Та, которую я знал – вряд ли… Но… Мало ли, как она изменилась за это время. Я ведь по работе встречался пару раз с такими людьми, побывавшими там. И чувство… Что они все изменились. Очень сильно изменились, Ниа… н, – вовремя поправил себя интуит, – Почти пришли. Чувствуешь?

Да, Мислеги чувствовала.

Когда-то ручей, чьё течение резало мягкий прочный камень скалы, натолкнулся на грот. Поток провалился туда, заполнил до краёв, снова вышел наружу – и начал заниматься тем, чтобы опять вырваться на волю.

Сначала сточил в песок тот край провала, что ниже по течению, потом – больше, больше. Срезанный водой камень оседал на дне грота, и так образовалась эта площадка, заполненная ровным, серым песком.

Камень, из которого состояла скала, был непрост: лёгкий в обработке, недаром из него и построен храм. Но главная черта – способность, словно губка, впитывать энергетику – оказалась куда важнее.