Точка Скольжения. Архипелаг. Часть вторая

Нюансы перевода – в староандалийском глаголы прошедшего времени не имеют деления на мужской и женский род, а применительно к Нийанелл в тексте ни разу не было использовано уточняющих местоимений «он» или «она». Только время всё расставило по местам – появились Нийя и Ниас, да ещё церковная форма – Нианелль.

– То есть, твоё полное имя…

– Не вздумай так меня называть, – предупредила Чёрная.

– Церковное… Родители веровали?

– Не просто веровали, даже были причастны к Церкви Творца.

– Ни за что бы ни подумала, – призналась Каэми.

Вместо ответной фразы Мислеги просто вскинула бровь, словно спрашивая: «о чём?».

– Что в семье верующих людей вырастет Чёрная, – уточнила Аниала.

– Как раз именно поэтому я и стала Чёрной… Долгая история, расскажу как-нибудь.

– Самые долгие истории – у Тигнема, – пиромантесса снова проверила кастрюлю, помешала содержимое черпаком, потом долго дула на него, остужая. Попробовав содержимое, скорчила довольную гримасу и опять закрыла крышкой, – Тигнем ведь как раз с церковниками столкнулся.

Слышала когда-нибудь о «перевёртышах»?

– Продавшиеся Падшим?

– Они самые, – вздохнула Аниала, – Отец Тигнема.

– И он его, конечно…?

– Да, Тигнем ведь был действующим агентом Интерсилы тогда, отец нёс службу в одном из Орденов, кажется, в Асшари. Это экзорцисты, слышала?

– Да. Можно сказать, коллеги, – Мислеги, покончив с овощами, вытерла руки, – Сколько народу они искалечили своим подходом…

– А скольким помогли? – возразила Каэми.

– Мы, Чёрные, справились бы с этим гораздо лучше, – пояснила Ниан, для которой многое теперь стало проясняться, – Это как выгонять грабителей из здания, взрывая дом… Но… Здесь все такие?

– Какие?

– С поломанным прошлым, что между Чистыми Принципами и личными интересами выбрали Принципы?

– Не все, но большинство, – поправила Аниала, – Девять из десяти – точно.

Исключения – наш Данаис, например, лучший на курсе в Университете Интерсилы, сразу после выпуска Наставник пригласил его лично. Реткотс Гарайе – его вообще подобрали, как Кемиру, кажется. Где-то в Динджи, выкупили из рабства, Наставник его лично обучал. У него вообще, можно сказать, иной жизни нет, не было и быть не может, только Храм. Понимаешь теперь, чем мы тут занимаемся? Не просто расследуем случаи конфликтов между Посвящёнными и не просто за Падшими гоняемся. Для нас дело храма – смысл жизни, то, что нас тут всех объединяет. Так было веками. Ни семей, ни детей – только Храмовое Братство, как одна семья.