Там, где Небеса

В секунду окинув взглядом одетого в поношенный камуфляж, немного старшего её крепкого, стройного мужчину, глянула на его уже довольно загорелое улыбающееся лицо с коротко стриженной русой бородкой, встретилась взглядом своих зелёных, "изумрудных" глаз с его голубыми как небо глазами и в то же мгновение, всем своим телом, каждой клеточкой, всем своим существом, сверхъестественно, не поняла, нет, ощутила, что всё – она ПРОПАЛА…

– А когда это мы с Вами…, эээ, – близоруко прищурилась на болтающийся на груди охранника бейджик, – Максим Леонидович, на брудершафт пили?! – и мгновенно вскипая от непонятно откуда взявшейся злости, желания надавать пощёчин этому ухмыляющемуся наглецу, расцарапать эту "алленделоновскую" физиономию, что есть силы осыпать ударами изящных, хрупких кулачков мускулистые плечи, почти прокричала, – что это ещё за такое?! Кто Вам позволил? Что за фамильярность? Да как Вы смеете…

– Простите нас, Максим, – втиснулась между ним и ею Рената, коллега по работе, соседка по комнате и ближайшая, со школьной скамьи, подруга, – Мария Викторовна видимо устала уже сегодня и на солнце перегрелась, – подтолкнув опешившую от "разворачивающихся событий" напарницу, шепнула ей на ухо, – Машка, ты чё, сдурела? Дети же смотрят! Чего ты взбесилась, из-за чего?

Опомнившаяся, от непонятно чего случившегося с нею, Мария Викторовна заспешила к поразевавшим рты "головастикам":

– Всё, всё, дети! Пошли, пошли!

– Простите, ещё раз, Максим, – слащаво улыбнулась, замыкающая строй малышни Рената, закрывающему ворота охраннику.

– Да, ничего страшного, – пожал плечами в ответ невозмутимо улыбающийся мужчина, – со всеми бывает, – и немного повысив голос, сказал в спину вздрогнувшей как от озноба "даме сердца", – до свидания, Мария Викторовна!

– А у него, так же как и у тебя "шило в заднице", – развеивала недоумение подруги Рената, сразу же после отбоя, лёжа на соседней кровати и отчаянно зевая, – он и начальник охраны, и как бы помощник завхоза, и разнорабочий, и на кухне помогает, а сегодня кто-то из охранников видимо или отпросился, или не вышел, вот он и подменяет… А ты что, серьёзно его раньше не видела, то есть я хотела сказать не замечала?

– Нет, – каким-то обречённым, усталым, безжизненным голосом ответила Мария, весь остаток дня боровшаяся сама с собой, пытавшаяся забыть произошедшее.