Исповедь скитальца

Но мой врождённый иммунитет, борясь с этими вливаниями, превращал всё моё существо – в поле битвы…, и «герольды, и флаги кланового сознания, и самосознания», в вперемешку с «трупами» общих для всех, ценностей, падая десятками наземь, прорастали новыми, небывалыми «культурами» …, с лепестков которых, каплями росы, стекал всё тот же яд, провоцирующий в моём сердце, выделение противоядия.

Ограниченность моего «желудка», в переваривании внешнего «блюда», с лихвой окупалось усвоением «блюда внутреннего» …, создаваемого на собственной «кухне разумения».

И вполне естественно, я всё больше стал предпочитать «собственную кухню». Так становится личность…, так зарождается, и расцветает индивидуальность…, так появляется настоящая свобода, – свобода индивидуального сердца, – сердца закалённого в боях, на полях внешнего, и внутреннего противостояния.

4

Быть рабом легко. Растворится в политесе социума, принять все его выложенные, и закреплённые ряды оценки, и самооценки…, превратится в колёсико общечеловеческого механизма…, стать ещё одним «эукариотом человеческого организма», и провозглашать в унисон ценность величия общества, ценность его «возвышенных идей, и целей», – что может быть проще, что может быть приятнее для рабского сердца?

Но сердце война, мятежное сердце революционера, не терпит, даже намёка на рабское житие, в каком бы контексте это житие, не представлялось.

Идея индивидуальности, – противоречит всякому клановому сознанию.

Вы скажете, что это гордыня…, что это она затуманивает твоё сознание, и не позволяет увидеть, и почувствовать пользу «кланового сознания» …, его величия, и его неоспоримых возможностей, и преимуществ.

На что, я отвечу: Тот, кто готов променять свою гордость, своё индивидуальное самосознание, свою личностную парадигму величия, и совершенства, чувство своей духовной неповторимости, и силы, на величие клана, на силу сопричастности, на гордость принадлежности, к чему-то большему, к чему-то доминирующему, и подавляющему…, на благополучие, и защищённость в клановом политесе…, и готов встать под его флаги обобщённой идеи, – и есть собственно, раб.

 – Раб не по принуждению, но раб по призванию... Таких – большинство. В противном случае, не было бы никаких клановых политесов различного толка, и различной структуризации, заполняющих всю нашу планету.

А гордость индивидуума, гордость – не сопричастности, но частности…, гордость личности…, я не променяю ни на какое благополучие, ни на какую защищённость.