Четыре зеркальца

И зачем ей это? Молодая, красивая, свободная, а замуж пойдет за какого-нибудь… Тамара уже готова была рассердиться, как, вдруг, увидела над головой у клиентки корону из водяных брызг с отогнутыми наружу лепестками с маленькими шариками на концах, похожую на стоп-кадр упавшей в воду капли. Высоко над короной зияла чёрная дыра. Ничего подобного гадалке раньше видеть не приходилось, но она знала, что именно так должен выглядеть настоящий Венец безбрачия. Все венцы, которые она раньше диагностировала, были ее догадками или карточными раскладами, но чтоб так, вживую… Обалдеть!

Тамара с восторгом наблюдала редкое явление, но в этот момент дверь салона с лязгом распахнулась, и в прихожую ворвался взъерошенный молодой человек, чем-то сильно разозленный:

– Ваши клиенты весь туалет изгадили, а он один, на весь этаж!

Тамара не реагировала.

– Эй, эй! Я здесь! – он пощелкал пальцами перед носом застывшей гадалки. – Туалет убирать будем?.. Вы что здесь, накурились?

– А? Да-да-да! – Тамара очнулась.

 – Идёмте, идёмте! Милочка, приходите завтра! Видите, что твориться? Денег не надо!

В коридоре Лена улучила момент и шепотом спросила осматривающую туалет Тамару:

– A, если брак недолгий, он считается?

Молодой человек хмыкнул и страдальчески закатил глаза. Дверь в туалет захлопнулась.

2. РАСПИСКА

Из слов гадалки Лена поняла, что со вторым замужеством, обещанном ей бабушкой, могут быть проблемы. Бабушку уже не спросишь – в минувший вторник минуло сорок дней, но Тамара что-то говорила про наследство.

Лена порылась в сумочке и извлекла почерневший от времени листок, покрытый арабской вязью. Этот листок выпал из переплета старинного евангелия, которое она нашла в глубине книжного шкафа после смерти бабушки. Сначала Лена решила, что это часть переплета, но потом обратила внимание на аккуратно вырезанное углубление, в котором находился листок, заклеенное двумя слоями бумаги – тончайшей папиросной и грубой пергаментной. Так могли хранить только ценные документы, и даже не хранить, а прятать, поскольку, о тайнике не знала даже бабушка, а уж она-то непременно рассказала бы о таинственном листке любимой внучке.

Под арабской вязью стояла ярко-алая печать с двумя скрещенными кривыми саблями и голубем с распростертыми крыльями. Сабли были высоко подняты, и создавалось впечатление, что голубь бьется в клетке. Краски на печати совершенно не выцвели, и это было странно, учитывая почтенный возраст документа.