Таня

Занятий у нас с подружкой было дофига и больше. На Ларискиной веранде мы вырезали из картона кукол, рисовали им бумажные наряды, и примеряли, как на манекен, закрепляя на кукольных плечах квадратными зажимами. К концу лета обувная коробка была забита ими доверху. Писали «анкеты» с умными, как нам тогда казалось, вопросами и ответами. Делали из общих школьных тетрадей песенники, вклеивая туда вырезанные из открыток розочки и другие подходящие к песне картинки. Лазили к соседям через дырку в заборе обдирать вишнёвые деревья, пока они не увидели и не нажаловались, за что нас на целый день посадили «под замок» и изолировали друг от друга.

А однажды Лариска принесла чекушу водки, найденную в закромах Бабверы, и мы смачно полили ею пшено, которое клевали куры с петухом. Через несколько минут на нашем дворе появилось «птичье кладбище», куры валялись на земле и дрыгали ногами, а петух выдавал жуткие предсмертные хрипы. Мы ржали, не понимая, какая расплата нас за это ждёт. Бабшура хворостиной исполосовала мою худосочную спортивную задницу и заставила просить прощения. Но что значит детское обещание «я больше никогда так не буду!», данное под «пытками»? – Ничего, фигня! Вскоре я взялась за «воскресшего» петуха Яшку и настолько его надрессировала, что вошла в образ известной на всю страну дрессировщицы животных Натальи Дуровой. Петух уже ластился ко мне, как кошка, запрыгивал на плечи, когда я садилась на корточки, и начинал меня «топтать», как курицу, готовую к воспроизведению потомства. Яшка сильно махал крыльями, прижимался своей грудью к моим лопаткам и клевал меня в шею. Поняла я, что он со мной делает, не сразу, пока не увидела Бабшура. Куры совсем перестали нестись, и судьба петуха была решена. Когда ему отрубили голову и отпустили, он ещё несколько секунд бегал по двору без неё. Зрелище меня настолько поразило и Яшку было так жалко, что я закатила истерику и наотрез отказалась есть сваренный из него Бабшурой куриный суп. Через несколько дней мне в утешение она принесла другого петуха, но курятник меня больше не интересовал, я чувствовала за собой вину и обиду на Бабшуру за столь страшную птичью кончину.

После неудачи с Яшкой я притащила с улицы полосатого котёнка Барсика. Он был ничейным худющим подростком с замашками опытного домушника. Таскал всё, что плохо лежит, на руки не давался и гонял бедных курей.