Таня

Попробуйте представить, что девять барышень вытворяют кордебалетные «па» на коньках в длинных костюмах с пайетками и прочей мишурой и громадной люстрой на голове на манеже всего в тринадцать метров. Цирковые ледовые шоу в те времена считались экзотикой, и народ валил на представление почти два года существования спектакля.

Четверых артисток взяли из детского театра на льду, меня в том числе с моей подружкой Светкой. Счастью нашему не было предела: помимо нехилой по тем временам зарплаты мы ещё имели возможность покупать импортные шмотки и косметику, привозимые артистами из заграничных гастролей на продажу прямо в цирк.

Всё это богатство вываливалось в центр тренировочного манежа, и начиналась «драка» за итальянские сапоги, колготки с люрексом и косметические наборы «pupa». Ходили мы тогда, конечно, как иностранки, так нам казалось, на зависть самой лютой московской фарце. В выходные дни мы все с самого утра пропадали в цирке, даже если не было репетиций, потому что жизнь там всегда кипела. Пили сухое вино, заедали вечным салатом «оливье» из местного буфета и бегали курить в женский туалет, в котором даже зимой никогда не закрывалось окно. Бухали, курили и трахались по гримёркам в цирке почти все, не говоря уже об интригах и сплетнях, поэтому скандалы случались в сборной труппе частенько. Решали все социальные проблемы в коллективе всегда кулуарно, без привлечения общественности и всяких там партийных, комсомольских и других организаций, а иначе – «волчий билет» и гудбай, цирковая карьера. Да, цирковые уводили из семей жён и мужей, причём жили и работали все в одном месте годами! Страсти в цирке кипели нешуточные, как в коммуналке: на первом этаже пукнешь, на втором скажут «не кашляй» – ничего не утаишь!

Самым трепетным в нашей гримёрке делом было накладывание грима перед выступлением с ежедневным приклеиванием на канцелярский клей громадных ресниц, самолично сделанных из конского хвоста местного вороного красавца коня по кличке Граф.

Раз в месяц мы с девчонками подкупали коньяком смотрителя в цирковой конюшне и он состригал нам втихаря кончик Графского хвоста, который мы дербанили уже на всех. В театральном магазине, который должен был обеспечивать артистов всем необходимым, ни хрена не было, а ленинградской тушью с плевком в коробочку ничего толком не намажешь. С ресницами из хвоста объём получался шикарным и наши глаза-блюдца зияли чёрными дырами и видны были даже галёрке.