Пьяная застава

Голову его покрывала черная широкополая шляпа, плечи и рукава выше локтей были усилены накладками из дубленой кожи с пирамидками серебристых шипов, кисти рук покрывали высокие перчатки, на которых тоже блестели шипы. Длинные пальцы мужчины украшали массивные перстни в виде молота, черепа и головы грифона из чистого серебра тонкой работы. Горделивая осанка и движения его явно говорили об аристократическом воспитание. Господин сделал шаг из тоннеля, и на груди его звякнули две тяжёлые цепи с медальонами: на одном был изображён пылающий в клети скелет, на втором – раскрытая книга и молот.

Торс и бёдра господина опоясывали ремни, на которых висело: сразу три пистоля, один из которых был двуствольным, другой имел такое внушительное дуло, что скорее походил на картечницу со спиленным стволом; ножны кинжалов, на подобие тех что метают циркачи, длинная узкая шпага с изящными эфесами. Завершала картину черная лента вокруг высокой тульи шляпы, вышитая серебром надпись, на ленте, гласила: «Я есть возмездие».

– Ну-у-у,– протянул господин – как я выгляжу, Калеб? – обратился он к пухлому слуге и снова поправил отягощенные пистолями ремни, штаны так и норовили сползти ниже положенного уровня.

– Ооо, Вы великолепно-ужасны, мессир! Я трепещу! – восторженно выговорил слуга фальцетом и поклонился. Затем он выпрямился и натянул чёрную повязку на вполне здоровый глаз. На повязке красовались череп и перекрещенные кости. Неловко ссутулившись, Калеб попытался изобразить зверски злобную гримасу на лоснящемся лице.

– Это ещё зачем, Калеб? – господин в чёрном указал на повязку.

– Для антуражу, мессир – всплеснул руками Калеб, тут же растеряв свою напыщенную злобность.

– Ох, быть ужасным злодеем ужасно тяжело! – вздохнул господин и снова подтянул ремни.

– Да, мессир, – подтвердил слуга и поправил арбалет за плечами и чёрный зонт над господином.

– Идем!

Они зашагали по размытой тропе на дне оврага.

– Разве в твоём арбалете не должно быть стрелы, Калеб?

– Верно, Ваша Светлость, но ведь Вы знаете…, у меня фобия острых предметов.

Жуткие мигрени вызывает. К тому же эти неотёсанные дикари, сиир, они ничего не поймут! Они будут поражены Вашим могучим великолепия, михерц! Вашим мрачным могуществом! Я трепещууу! – восторженно закончил низкий слуга своим высоким голоском.

– Умолкни, мы почти на месте.

Калеб снова ссутулился и придал лицу хмурый и жестокий вид. По крайней мере, так ему казалось.

Сумерки сгущались.