Два случая: Эллен Вест и Лола Фосс

«Мои мысли заняты исключительно моим телом, едой и слабительными, и тот факт, что время от времени на горизонте я вижу появление мифической страны счастья, оазис в пустыне, который я сама для себя придумала, еще больше осложняет мой путь… Раньше было легче, когда все вокруг меня было серым, когда я не хотела ничего, кроме того, чтобы быть больной и лежать в постели. Теперь я хотела бы быть здоровой – и не платить за это дорогую цену. Часто я полностью разбита этим конфликтом, который никогда не кончается, и в отчаянии я покидаю своего аналитика и прихожу домой с убеждением, что он может помочь мне разобраться, но не вылечить».

Эллен считает, что аналитик видит ее главную цель в «покорении всех людей», в «обезоруживающей корректности и пугающей правдивости». Но она говорит, что у нее есть средство для самопроверки, что-то вроде краеугольного камня: стоит ей только спросить саму себя: «Эллен, ты можешь съесть хорошую порцию бобов или пирога и после этого не принимать лекарств?» – то, как она говорит, ее охватывает настоящая паника, и от ужаса ее бросает то в жар, то в холод.

«Все правильные решения, вся радость жизни разбиваются об эту стену, которую я не могу преодолеть. Я все также не хочу делаться полнее, или, на психоаналитическом языке, я все еще не готова отвергнуть свой “идеал”». Но теперь, говорит она, ей больше не хочется умереть. Она снова любит жизнь и жаждет работы, здоровья и своего мужа, но в действительности она «не может расплатиться за это». Она считает, что отчаянность ее положения в том, что она не знает способа «помочь себе выбраться из этой ямы».

В течение курса анализа Эллен все больше сокращает свое питание. Приступы страха учащаются, и теперь в дополнение к этому появляется беспокойная навязчивость – постоянно думать о еде. Она описывает эти ужасы как «нечто постоянно стискивающее ее за горло». Хорошие периоды ей представляются похожими на «захлестывающие волны», но теперь снова «низкая волна».

Теперь Эллен в письме к мужу проводит параллель между своим идеалом, воплощенном в ее прежнем женихе-студенте, и идеалом быть худой. «В то время ты (муж) был жизнью, которую я была готова принять, и поступиться своим идеалом (студентом). Но это получилось искусственно, было вынужденным решением, внутренне не дозревшим. По этой причине это не сработало. Поэтому я снова устремлялась к нему и отворачивалась от тебя.