Ромашки на крутых берегах

Все трое на мгновение переглянулись и разом бросились в холодную Волгу…

Артель, довольная законченной работой, не спеша двигалась вдоль берега с Назаром во главе, когда над водой раздался надрывный, почти детский, плач. Гриша в голос рыдал над Елисеем. Саша, опустившись на колени, закрывал лицо руками и глотал слезы. Им удалось спасти всех, но сам артельный староста, муж Марфы Семеновны, ударился головой о лодку, закружившуюся в водовороте. Тонкие алые струйки разбегались в воде от умытого, разом побледневшего лица.

Мальчики вытаскивали Елисея последним…

Марфа готовила праздничный ужин: сегодня артель должна кончить работу, а значит на короткий отдых домой вернутся муж и сын, непременно с гостями. Когда на пороге послышались шаги, она радостно побежала встречать родных, да так и замерла, увидев белого как снег бездыханного Елисея на руках суровых мужиков, оцепеневшего от горя сыночка Гришу и внезапно повзрослевшего выкормыша Сашку. Черной тучей горе опустилось на овдовевшую избу.

А беда никогда не приходит одна: после смерти отца тяжело заболел Гриша. Растаял на глазах, как свеча. Саша вытаскивал Марфу из страшного опустошающего горя. Долго она не могла оправиться, а потом закрылась от людей. Только Сашка да немногословные мужики из артели, изредка заглядывавшие на огонек, знали глубину ее раны, и не лезли с ненужными расспросами. За что она и любила их всем своим истерзанным, скрытым от чужого глаза, сердцем.

***

– Уж очень ты на сынка ихнего похож! Как же звали-то его… – припоминал Назар.

Глаза Саши потемнели, и он глухо сказал:

– Александр Петрович Голубев, мой отец.

Назар с удивлением оглядел его с головы до ног, будто видел впервые:

– Это тебя отец работать в город отправил? Или ты сам?

Саша чуть не задохнулся:

– Он умер давно.

– Странно, а мне Марфа ниче не говорила об этом… – староста потер нос, – хотя она никогда ничего не говорит. А я не лезу. Вот. Так что извиняй, не знал.

Назар хлопнул его по плечу и занялся делами, а Сашка еще раз окинул прощальным взглядом созданную красоту, но уже не почувствовал радости. Снова разъедающая, всеобъемлющая тоска змеей заползала в сердце. «Скорей бы Дарью с Ваней увидеть», – с грустью подумал он.

Весной, когда Волга бушевала и выходила из берегов, ломая лед, артель начала закладку нового дома. Но нужные материалы задержались в пути, и мужики почти на неделю остались без работы.