Ромашки на крутых берегах

О своей одинокой жизни среди людей, о страшной пустоте…

Загорались кроткие звезды. Ветер стих. Саша медленно перекрестился, отгоняя остатки липких мыслей. Обессиленно лег на траву и повернул голову. Прямо на него смотрел запоздалый полузакрытый цветок ромашки. «Тебя топчут, а ты снова и снова поднимаешь голову», – Александр погладил хрупкие лепестки и сам не заметил, как задремал. Проснулся снова от курантов. Часы пробили четыре раза. Как незаметно пролетела ночь… Точно, часы! Саша вспомнил, что у Марфы Семеновны лежат часы его отца.

Они дорогие. Хоть и не покроют всей суммы, которую надо отдать артели, но это уже хоть что-то! Нужно подождать еще немного и плыть на тот берег. А пока Саша медленно пошел ближе к величественному собору.

И тут тишину раннего утра прорезал детский плач.

Глава 4

***

Танюшка не могла уснуть. Снова и снова она возвращалась к разговору с матерью после ухода Александра. Как только за ним закрылась дверь, Катерина Петровна Куликова, со злобой стуча по столу, выкрикнула:

– Весь в своего отца! Братца моего! Всю жизнь Сашка мне поперек дороги стоял! Он и любимый, и родной для всех! А я?! А я вечно во всем виноватая! —барыня размазала по щекам слезы обиды и жгучей зависти, которая с детства не покидала ее.

 – Его папенька покойный на руках носил, а меня не замечал будто! Сашка и жену себе под стать выбрал: такую же блаженую! Еще и не дворянского рода! Я уж думала, помер братец, жена его, размазня, сгинула. Заживу наконец! Дак нет! Сына успели родить! Чтобы он теперь мне всю жизнь испоганил! Не выйдет! Все по-моему будет!

Катерина с силой хлопнула по столу.

Таня испуганно моргала глазами, пытаясь понять, как этот статный удивительный юноша с пронзительным взглядом может испортить кому-то жизнь. А мать, немного успокоившись, продолжила:

– Я его сразу узнала. Как только увидела. Свалился племянничек на мою голову. Не спроста в город забрался, – она начала тяжело ходить по комнате, так, что задрожали стекла, – или судиться или отомстить хочет.

Да плохо старается. Я скорее его со свету сживу, пока он не очухался.

Таня вжалась в стул и тихо спросила:

– За что? Он-то что такого сделал?

– Что сделал?! – загремела Катерина, – да все! Ты же видела, он сумасшедший! Прибегал сейчас, – Куликова тряхнула оставленным конвертом, откуда посыпались пустые бумажки. – Так ему и надо!

Она со злобой выдернула ящик стола, где в точно таком же конверте лежали деньги, и швырнула их дочери.