Серёга. Или… мальчик, юноша, мужчина в последние годы советской эпохи. Книга третья

– И как мне теперь быть? – вопрошал растерянный Серёга в кабинете директора Дома культуры, не очень понимая, как театр может быть и при этом не быть. Сотрудники, глядя на Серёгу, посмеивались.

– А чё надо? Поможем, чем можем… – отвечала директор Людмила Ивановна. – Сейчас мы что-нибудь поставим… И уж точно подготовим отчёт. Всё равно никто сюда не доедет проверять – был спектакль или нет…

– А артистов-то где мне искать?

– А зачем искать артистов. Может, без артистов? – пышногрудая директриса достала бутылку водки и ещё не успела её открыть, как на запах сбежались все остальные сотрудники Дома культуры, включая сотрудников библиотеки, кроме художника, сидевшего и работавшего в своей мастерской, находящейся в подвальном помещении.

Напомню, что до этого Серёга водку не пил. Не стал он пить её и сейчас, хотя ситуация была критическая, и напиться он имел полное моральное право.

Серёга поехал в этот затерявшийся, закрытый в приграничной зоне город-посёлок с одной целью – поставить на сцене прославленного театра свою пьесу по роману бразильского писателя Энрико Вериссимо «Пленник» (отметим, что Серёга был большим поклонником собственных пьес и инсценировок), чтобы при этом были декорации, афиши, программки, аншлаги… Но это была не та пьеса, которую можно поставить без артистов.

Безусловно, главную роль – американского лейтенанта – Серёга собирался сыграть сам, никак не желая смириться с фактом собственной актёрской бездарности, продолжая ставить над собой жёсткие эксперименты.

Кстати, о сути этой пьесы. Роман бразильского писателя Энрико Вериссимо «Пленник» Серёга прочитал в «Роман-газете», модном по тем временам периодическом печатном издании. Роман произвёл на Серёгу очень сильное впечатление. Почему? Серёга очень боялся войны. Наверное, под воздействием советской пропаганды, а может, просто в силу своего характера. Он был уверен, что любая война может закончиться ядерной войной, и неслучайно однажды написал страшное стихотворение, которое никому не показывал:

Раскаты грома гробовые.

Свистит испытанный фугас!

И черти зыркают больные

Огнём испепелённых глаз.

И небо стало грозно-чёрным,

Из крови – новый океан!

И по костям – массивам горным

Багровый стелется туман.

А в людях звери вдруг проснулись —

Друг друга рвут, забыв про страх.