Серёга. Или… мальчик, юноша, мужчина в последние годы советской эпохи. Книга третья

Оказавшись перед серьёзным жизненным выбором – жизнь мальчика, который молчал, как партизан, или десяток людей, которые могут умереть при взрыве. Капитан-врач руководствуется гуманистическими соображениями по отношению к пленнику, а сержант-садист предупреждает о возможном теракте. В конце концов, лейтенант даёт добро сержанту. Мальчик от ужасных пыток умирает, а бомбу обнаружили благодаря его сестре, которая хотела спасти жизнь брату. Далее следовала сцена бурных дебатов лейтенанта с капитаном-врачом, который требует отдать его под трибунал за применение пыток.

Главный герой в отчаянии почти сходит с ума. В пьесе у Серёги над лейтенантом решает пошутить майор, пугая его, а тот хватается за пистолет, но майор его опережает и убивает. Полковник успокаивает майора:

– Не расстраивайтесь. Если бы вы не выстрелили в него, мы все были бы на том свете с брюхом свинца. И погибло бы ещё много людей… была бы страшная бойня…

Этим же самым и лейтенант объяснял свой поступок, когда отдавал приказ пытать мальчика, фактически согласившись на убийство.

Вот такая философская история.

Справедливости ради надо добавить, что когда Серёга писал пьесу, то обсуждал её вместе с одним товарищем, который проживал в Петрозаводске и работал преподавателем в Карельском культурно-просветительном училище (сейчас: Карельский колледж культуры и искусств). Познакомился с Юрием Вьюгиновым в Ленинграде, но затем часто бывал у него дома в Петрозаводске, обсуждая и дорабатывая пьесу, в том числе решая вопрос, как поставить спектакль без артистов.

У Юрия была очень интересная квартира. В ней отсутствовали стены, так как все они были заставлены книжными шкафами. Это произвело сильное впечатление на Серёгу.

Понимая, что суть пьесы для сотрудников Дома культуры не представляет никакого интереса, Серёга тоскливо вздохнул и, дождавшись, когда работники выпили по первому стакану, произнёс:

– Нельзя без артистов…

– А мы на что? – сказала весёлая девушка-хохотушка по имени Татьяна, и работники снова опустошили стаканы.

– Понимаете, у меня пьеса про вьетнамскую войну, там только две женские роли – остальные мужские.

– Загримируемся в мужиков… хи-хи.

Заметив, что неожиданный гость уже чуть не плачет от досады, Людмила Ивановна решила его пожалеть, привстала, чтобы легонько Серёгу приобнять:

– Я же сказала, поможем, чем можем. И тебе, и вузу нашему с тобой общему.