По звёздам прямо не ходят. Части 1-2 под редакцией и с иллюстрациями автора

Эта любовь похожа на мою любимую музыку фаду и слово «саудади[9 - Португальское слово, которое не имеет эквивалентов в других языках. Примерное значение – «тоска любви». Прим. ред.]». Он сам как музыка, от которой душа поёт, и сердце распускается пламенеющими лепестками, за спиной вырастают крылья, а в глазах и уголках губ играет самая нежная из всех улыбок. Я впервые настоящий. Самая подлинная из всех версий, которая не пытается казаться, а желает просто быть. Люблю его тело, разум и душу. Непереносимо его люблю.

Не боюсь доверять. Безоговорочно и без сомнений. Наверное, впервые в жизни. Я счастлив от того, что счастлив он, и страдаю, когда ему плохо. И хочу жизнь отдать за него. Потому что верю – он лучший, и сможет изменить этот мир.

Они с Ели гуляли и готовили, весь мир Лёли был там. С ним. За стеклом. Всё другое перестало существовать. Балет, музыка, немецкий язык, который учил Ели, литература, рецепты, – вся Елина каждодневная жизнь. И нужность. Его, Лёлина, Ели нужность. Стоило чуть задержаться, Ели уже нетерпеливо постукивал в стекло и вопил: «Ну ты де? (голосом кота, из обожаемого обоими рассказа – «Тятя ты де был? а я лишался…») Я всё посчитал, ты должен был вернуться семь минут назад.

От остановки до дома шесть, ну хорошо, семь с половиной минут, ещё три минуты, чтобы вымыть руки и переодеться, и уже две минуты как ты должен сидеть тут. А тебя нет! И шарф мне не сфотографировал и не прислал, а значит, опять гулял и его не надел!»

Когда Ели было плохо, он просил Лёли, чтобы тот рассказал ему сказку, перенес их в маленький белый домик на берегу океана, с синей дверью и белыми кружевными занавесками на окнах.

«Только не дари им никому тюльпаны. Не дари ни один тюльпан[10 - Надежда Птушкина. Прим. авт.]».

Так они и жили. Дух Рождества вечно витал где-то по своим проектам. Иногда весело и разбойно вносился и устраивал пирушечно-безалкогольный кавардак, после которого Ели всё убирал и оттирал белой тряпочкой, а Лёли, веселясь, наблюдал за этим через стекло.

А потом, Лёли даже не заметил когда и не знал, почему и как, – счастье кончилось. Он думал, что дальше просто, но он не спасся от самоубийства, хотя бродить по шляхам жёлтым и длинным стал, ой, как стал[11 - Переиначенная цитата стиха И. Бродского. Прим. ред.].

Если бы Лёли только знал, как быстро Рожди уйдет, и всё закончится, он впитывал бы всеми клеточками, записывал каждое слово, чтобы бережно хранить и ничего не забыть.