В чём её секрет? Как из травмы делать ресурс

Мама, несмотря на все угрозы и уговоры, решила меня родить – пусть и без мужа. Назвала меня Мариной. Но в родах я подхватила инфекцию – и её, молодую девчонку, готовили к тому, что новорождённый не выживет. Больше месяца я лежала в инкубаторе для выхаживания младенцев.

Однажды врач принесла ей маленький свёрток, – из бурой стерильной пелёнки торчала только черноволосая головка – и сказала, что пришло время попрощаться. Лечение не помогало. Мама стала умолять врачей сделать хоть что-то ещё для спасения её дочки.

Врач объяснила, что младенцу уже трижды переливали кровь. Оставался только один метод – переливание через темечко, но был риск, что ребёнок станет «овощем».

Второй раз столкнувшись с тяжелейшим выбором, мама дала согласие. Операция прошла успешно, и начался долгий путь выздоровления.

Не имея образования, мама могла зарабатывать только тяжёлым физическим трудом. Благо что тогда рабочим давали комнаты. Так мы и поселились в общежитии коридорного типа, в крохотной узкой комнате, переделанной из душевой.

Это было чудесное время. Олеся стала подмастерьем маляра, не боялась никакой работы, бралась за шабашки под приглядом старшей напарницы – Хабибы. Только бы поднять дочурку. Я помню запах краски, телогрейку, перепачканную в извёстке, и красивую, улыбающуюся во все тридцать два зуба маму.

Несколько лет мы жили одни. Мама иногда читала мне письма от моего отца из мест лишения свободы. Была надежда, что он помнит о нас и скоро мы будем все вместе. Вечером – скромный ужин, прогулка; на ночь мама пела колыбельные и ласково гладила по голове.

Так пролетали года.

Папа не объявился. Когда я подросла и стала задавать вопросы о нём, мама начала придумывать для меня истории, что он – подводник на важном задании. Она всегда говорила о нём только хорошее, и я была уверена, что у человека с таким красивым почерком очень благородная душа.

В общежитии было много детей, которые гурьбой гуляли во дворе. Как-то раз Пашка на новеньком велосипеде катал девчонок у дома.

Я тоже захотела прокатиться, но когда садилась на раму, подошла Алёнка, оттолкнула меня и надменно сказала: «Сейчас еду я». Расстроившись, я первым делом побежала искать справедливости у мамы. Та, не особо вникая в ситуацию, отрезала: «Будешь жаловаться – гулять не пущу». Мне пришлось вернуться во двор и грустно смотреть на довольную Алёнку.

Наша с ней история будет иметь долгое продолжение…

Мама часто оставляла меня в садике с Кларой Захаровной на продлёнку.