В чём её секрет? Как из травмы делать ресурс

С Витей мы работали вдвоём в отделе дознания, и он постоянно своими советами вмешивался в мои расследования, нередко делая мне замечания в присутствии участников процесса. Мне это не нравилось, мы ссорились из-за преступников – и снова начиналась игра в молчанку. Из дома мы подчас шли в свой кабинет разными дорогами.

Это было трудное для меня время. Мне было одиноко, и некому было обратиться за помощью или пожаловаться. Я начала вести дневник, где пыталась объяснить себе, что этот выбор я сделала сама.

Даже маму не спрашивала. Я расписывала ситуации на бумаге, и мне становилось легче. Писала письма маме и с нетерпением ждала ответа.

Это было спасением до тех пор, пока я не узнала, что муж тайком читает мой дневник. Его ревность превращалась в паранойю. Для меня было унизительно, что мне уже негде и выговориться. Это стало невыносимо: в порыве очередной ссоры муж начал мне предъявлять претензии по поводу того, что я писала в своём дневнике. Ни моя мама, никто другой никогда не позволял себе ничего подобного, – по крайней мере, я в это верила.

Быт

Через некоторое время свекровь начала спрашивать, почему я не беременею.

– Ты что, болеешь? Ты не можешь?

Я была в замешательстве и не знала, как отвечать. Сначала я отмалчивалась, потом решила всё-таки сказать, что буду рожать только в своей квартире. Тогда она оскорбилась.

– Мы что, плохие родители?

– Какими бы золотыми вы ни были, я хочу воспитывать ребёнка отдельно, на своей территории.

Всё детство мама повторяла мне: сначала учиться, потом работать, потом жилплощадь, а потом рожать. И не дай бог в подоле принесёшь. Я держалась плана, который был записан мне в костный мозг.

Между нами с мамой Вити пролегла пропасть. Лариса Павловна замолчала, но я снова чувствовала немой упрёк. И теперь каждый раз, когда я приходила пообедать, она спрашивала меня, что я сделала, чтобы получить жильё. У меня и так складывалось ощущение, будто я у неё в неоплатном долгу – её дом, её правила, её еда, её сын, и отказаться от этой заботы, – а вернее, опеки, – было бы неблагодарностью, – а тут ещё и эти издёвки.

Иногда мне казалось, что мы ей в тягость и она всерьёз хочет, чтобы мы съехали. В те времена с квадратными метрами было непросто. Многолетние очереди как в мавзолей и непонятные критерии распределения жилья. Как работники с маленьким стажем мы были не у дел, а Витя был выше того, чтобы идти к руководству на поклон.