Город Утренней Зари. Плач Пророка

С одной стороны, ей важен был результат, но не для того, чтобы потешить свое самолюбие. Этой внешне хрупкой девушке явно нравилось погружаться в ткань материи для поиска новых форм. Тело львицы она разорвала только потому, что хотела проверить свои силы в разуплотнении высшей формы организации материи. Пойдет ли она дальше, чтобы затронуть человеческую душу? Если бы посох обладал разумом, то ответил, что до этого момента он уже поглотит Пророка, переправив её на тот свет в самые непроницаемую для света бездну. Хотя возможно, посох повстречал новый вид гордыни, но разве кто-то может превзойти в этом того, кого они считают свои Отцом.

Она сбросила с себя покрывало, которым её заботливо укрыл Сын, когда принес ей новый костюм. Он отличался от все еще дорогого её сердцу нежно-голубого и розового фасона – белоснежный с черной рубашкой он манил её к себе, вися на дверце шкафа. Новое нижнее белье также аккуратно лежало на стуле. Она быстро привела себя в порядок и вышла из комнаты в обновленном блистательном образе.

В приемной на диване лежала львиная шкура, в которой она без труда узнала своего неудачливого противника. Сын стоял рядом с диваном и немного ошарашенно посмотрел на Пророка.

– Э-э-э… – таких пауз от Сына Мэри не слышала никогда, так он всегда знал как, что и когда говорить. – Это от Отца… тебе… Мэри…

Он пригласил её оценить подарок. Пророк приблизилась и присев провела кончиками пальцев по шкуре. Отец много чего изменил в габаритах, в изгибах, которые она запомнила. Ей было очень приятно получить такой подарок от Бога.

Маленький штрих, который для неё означал просто заботу.

– Она явно предназначена, чтобы носить её на плече, – произнес Сын, собираясь уже водрузить столь экстравагантную мантию на королеву города Утреней Зари.

В ответ Пророк покачала головой.

– Пусть полежит здесь. Гостям понравится. А мне нужно завершить начатое.

Сын понимающе опустил глаза. Теперь её час славы, а Он будет лишь зрителем этого сияющего момента. Но самым близким зрителем.

Они вместе вышли из его покоев и направились в зал совета в верхней части дворца. Сын смиренно шел позади, даже не делая попыток завести разговор с Пророком о том, как она собирается создать барьер такого размера над городом. Он понимал, что это потребует от неё колоссальных затрат и что даже посох, при всей своей расхваленной глубиной времен силе, не помощник тут. Он просто символ начало нового этапа, как в жизни Пророка, так и в жизни города Утренней Зари.