Город Утренней Зари. Плач Пророка

Манера общения дочери менялась на глазах и Эмма, стоя за спиной не могла понять, чего она боится больше: эпидемии в городе или переменах в дочери. Переходный возраст – вещь естественная, вырывающая взрослеющего человека из любящих родительских объятий для того, чтобы сделать его самостоятельным. Но в Мэри эти изменения происходили неестественно быстро.

Панта Номейн замялся, нервно переглядываясь с гостями, и Генри решил взять в свои руки.

– Вы сказали, что часть умирающих находится здесь. Это же монастырь святой Терезы? – он указал на карту города.

– Да. Сестры обители сами вызвались разместить у себя умирающих, – голос мэра дрожал. – Я бы не хотел, чтобы вы ехали туда. Мне хватило и одного раза, чтобы потерять всякую надежду.

– Хорошо, мы поедем без вас, – ответил Генри Стоун.

– Что же я за мэр… если не буду с-с-с ва-а-ами, – Номейн немного обмяк и заплакал. – Господи, хотя бы перед лицом смерти дай мне силы быть человеком!

Мэри подошла к нему и погладила его по спине.

– Он не оставит нас, верьте в Его свет, – произнесла она.

Мэр отрешенно посмотрел на неё и на его лице промелькнула гримаса разочарования, которую он не смог скрыть даже за немного запотевшим стеклом защитного костюма.

Они все вместе отправились в монастырь святой Терезы в северной части города. Вертолет доставил их до места всего за пару минут, которых вполне хватило, чтобы оценить степень упадка в Кимберли: брошенные машины, разбитые витрины магазинов, безлюдные улицы и крики людей, которых не было слышно в кабине, но только со слов Панта Номейна.

Часто попадались выгоревшие жилые здания, которые местные подожгли, чтобы сжечь зараженных людей, находившихся внутри. Это совершенно не помогало остановить распространение вируса, но охваченные страхом сердца людей рождали из себя все эти осколки безумия.

Вертолет сел перед монастырем на безлюдной площади.

– Кто вообще узнает, что мы были здесь? – подумал Генри, но тут же увидел, как один из помощников мэра транслирует их в сети.

Они медленно вошли на территорию монастыря и Эмму тут же чуть не вырвало от увиденного. Она облокотилась на стену и потом собравшись с силами вновь взглянула на монастырский двор, на лужайке которого раньше мило беседовали местные прихожане и сестры обители. Теперь здесь лежали разорванные вирусом тела, растекающееся кровавыми пятнами. Куски плоти, которыми становились умершие от этого вируса не успевали убирать.