Город Утренней Зари. Плач Пророка

С этим мнением генерал не был согласен, как знаток темных глубин человеческого существа, которые обнажаются на войне, потому что у человека больше нет сил сдерживать зло внутри себя. И никакие уговоры, высокие идеологии, пафосные речи и социальные политики не способны удержать эту первобытную ярость под контролем. Она вырвется и сметет все на своем пути, пока её носителя не застрелят, как бешенную собаку. В мирное время возможен точечный отстрел таких прорывов, тогда как в военное время волна нарастает слишком быстро.

Патриарх Геронт говорил Невскому, что он слишком мрачно смотрит на людей, в которых есть светлое и доброе. Генерал не собирался переубеждать старца, потому что не ему в его рясе разгребать последствия очередных волнений. Даже если эти переговоры закончатся успехом, и они закроют балтийский фронт, то настанет время внутренних угроз. Кто готов сказать, что он ошибся? Левин, Геронт, ещё кто-нибудь? Нет, даже про себя он не был уверен. А люди знают, чувствуют, что их в очередной раз использовали, отправив их сыновей и дочерей гнить в земле или испарятся в огне термобластовых ракет.

От мрачных размышлений загудел шрам на руке, который он получил в этой «доблестной» военной кампании. Невский закатал рукав военной зеленной куртки. Через все предплечье шел свежая зарубцевавшаяся рана (так Невский называл все шрамы активной военной кампании). У него были и другие, которые украшали тело, но этот шрам был первый, который он получил не в сражении или другой потенциальной опасности на поле боя.

Почти в самом начале этой войны, он получил донесение о потерях на южном направлении. И надо было его глазу и памяти зацепится за номер подразделения, указанного в этом отчете. Женская бригада – как он вообще это запомнил? Этот отряд был полностью уничтожен, за исключением одного бойца… одной девушки. Он решил тут же навестить её. Кто-то сказал бы, что это хороший пиар ход, показывающий насколько генерал дорожит каждым солдатом, но в случае с Невским это было лишним, так как об его отношении к солдатам знали уже очень давно.

Генерал просто хотел взглянуть ей в лицо.

В полевом госпитале, где пытались стабилизировать состояние тяжелораненной девушки, он наблюдал, как врачи борются за её жизнь. Хирург бросил взгляд на стоявшего в стороне Невского и дал ему понять, что девушка не проживет и 5 минут. Ожоги, кровопотеря, раздробленные ребра, гарь в легких – непонятно было как в ней еще держится жизнь. Невский взял её жетон со столика, куда его положили врачи.