Рождение бессмертного

Идеально сложен, он был рожден, что бы вести табун, а должен так глупо погибнуть, по выбору совсем несмышленого всадника, меня.

Он перестал гарцевать на месте и просто встал, наверное, почувствовав мою печаль, и стал смотреть на меня. Как и все единороги, он был разумен. Наклонив голову, так, что бы рог смотрел точно мне в переносицу, он заглянул в мои глаза. В них точно читалось – ничего, я понимаю, я готов. Мне так показалось, я хочу в это верить, а не в то, что он сейчас меня проклинает, на чем свет стоит!

–Прости меня, друг.

Прости.

Надев на него громоздкие, но удивительно легкие доспехи я стал одеваться сам. Поворотливость мне не нужна, поэтому взял из кучи самые большие доспехи. Что бы было тяжелей пробить и я мог проскакать лишние десять метров. Сев на единорога стал ждать. Я готовился, готовился погибнуть. А вот если бы меня просветили, что громоздкие, не означает самые надежные, я бы ему спасибо сказал.

Волна стали и серебра захлестнула меня. Всадники понеслись вперед и мы среди них. Пожав руки Дену и Талису, благо скорость позволяла, я взялся за клинок, хоть и не особо надеялся его применить.

Метра под два в длину и слегка изогнутый, он удивительно легко лежал в руке. В ближнем бою бесполезен, но не заменим на скорости, для бокового удара. Он должен рубить как коса. Напоминая серп, но слега волнистый, что бы не застревать на скорости в доспехах, он был основным оружием светлых всадников.

Как только ворота замка открылись, демоны опешили. Они явно не ожидали того, что кто– то сунется на прорыв.

Мы шли клином. Передний держал два серпа по бокам и каждый боковой всадник по одному со своей стороны. Получался движущийся клинок. Смертоносный, неумолимый, но состоящий из живых. Это и был главный недостаток.

Я слышал крики демонов, но только по началу. Несясь по их телам, я стал читать заклинание щитов. Надо влить все, все до капли. Сил уже нету, значит пустим резервы организма. Я должен добраться до центра, должен. Послышался свист, несравнимый ни с чем. Это летели болты.

Летели, выпущенные в упор, жаждущие крови. Всадники падали один за другим, ржали наши младшие товарищи, части нас самих. Не было меня, не было друзей, не было врагов, были ли только мы и они. Мне пробили живот, прострелили грудь, но мне не больно. Уже не больно.

Вперед, главное вперед. Движение – жизнь, остановись и ты уже не сдвинешься. Заклинания разбивались об щиты, но от болтов они не спасали.

Пелена спала, когда я понял, боли больше нету. Никого нету.