Варяжская сталь: Герой. Язычник. Княжья Русь

И воеводы его, Икмор, Свенельд, Лют, Щенкель – тоже захохотали. Эко пошутил булгарин. Всё, что есть у него, все, что было, – теперь в руках русов. Да и сам он…

Царевич покраснел. Понял, что глупость сморозил.

– Я могу попросить у кесаря Никифора… – пробормотал он. – Чтоб он заплатил…

– Он заплатит, – подал голос Икмор. – А не заплатит, так мы через горы перейдем и сами возьмем.

– Жить хочешь, Борис? – спросил великий князь.

Царевич посмотрел ему в глаза… и кивнул.

Святослав усмехнулся… И вовремя вспомнил, что у булгар всё наоборот: покачал головой – да, кивнул – нет.

– Не хочешь жить?

– В бесчестье – не хочу, – твердо ответил царевич.

Святослав молчал. Долго. Духарев царевичу сочувствовал. Он знал: Святослав не станет его убивать, но царевич-то об этом не знал.

– Ладно, – наконец произнес великий князь, словно после долгого раздумья. – В бесчестье жить не будешь… Жить будешь – хаканом. Царем по-вашему. Но… – тяжелый немигающий взгляд уперся в Бориса, и тот даже отшатнулся слегка, словно ладонью в лицо толкнули.

 – …Но клятву мне принесешь. Что будешь в союзе со мной против всех моих врагов. Братом мне будешь. Младшим. И Богом своим мне в этом поклянешься. Согласен?

– А ты? – храбро спросил царевич. – В чем поклянешься мне ты, великий князь?

– Я клятву твою приму, – сурово сказал Святослав. – Этого довольно. Но ты не бойся. Царства я твоего отбирать не стану. Даже казну отца твоего тебе оставлю – негоже брату моему нищим быть. Ромеев тоже не бойся. Они тебя будут бояться, коли братом моим будешь.

Одно запомни: преступишь клятву – уж не знаю, как тебя твой Бог наказывать будет, а я тебе обещаю смерть скорую и страшную. А теперь выбирай, сын кесаря, что тебе любо: венок смертный или венец царский.

– Царский, – не раздумывая ответил Борис. И вдруг вспомнил: – А с братом моим – что?

– Да то же, – сказал Святослав. – Или бесславная смерть, или клятва и жизнь. Только без царства. Оно ведь у вас пока одно. Другого еще не завоевали.

* * *

Духарев вернулся в Межич только через месяц.

Сначала в столице дела были, потом боярина одного местного замирял, который решил от царя новопомазанного отложиться.

Словом, приехал за Людомилой, когда уже листья осыпаться начали.

В Межиче всё было путём. И во многом потому, что оставил Духарев тут свою полусотню. Богумилы, правда, больше не совались, зато пару раз наезжали ватажки печенегов. Но, узнав, что в Межиче – гридни воеводы Серегея стоят, отправлялись восвояси.