Варяжская сталь: Герой. Язычник. Княжья Русь

Эх, брат, до сих пор поверить не могу, что ты такую ценность раздобыл.

– Рад, что тебе пригодилось, – сухо ответил Духарев, уловивший в тоне названого брата отчетливый подтекст, содержащий весьма невысокую оценку деловых качеств Сергея.

Мышата, впрочем, тоже был в подтекстах искушен – профессия обязывала, угадал недовольство брата, улыбнулся добродушно и сказал:

– Я тебе подарок привез. Тоже – дороже золота. Пойдем, покажу.

Подарком оказался конь. Таких Духарев еще не видел. Красавец. Тонконогий, небольшой, с маленькой изящной головой, но такими безупречными статями, каких Духарев не видел даже у лучших Машеговых жеребцов.

– Тебе! – с гордостью сказал Мышата.

– Хорош! – с восхищением произнес Духарев. – Только, боюсь, мелковат для меня…

– А ты попробуй! – предложил Мышата.

Духарев попробовал. И его восхищение возросло многократно.

– Чудо, а не конь! Жаль, что холощеный! Готов спорить – за жеребенка его Машег серебром по весу заплатил бы!

– Золотом, – сказал Мышата. – Потому и холощеный.

Жеребца мне бы ни за какие деньги не продали. Это арабский скакун, брат. Самых лучших кровей. Теперь он твой. Но одна просьба…

– Какая? – насторожился Духарев.

– Не зови его Пеплом. Его имя – Калиф.

Глава пятая

Киев в осаде

Четыре большие лодьи со спущенными по причине встречного ветра парусами увидели с киевских стен на рассвете. Лодьи шли ходко, хоть и против течения. Сразу видно – руки у гребцов дюжие.

А когда самые глазастые разглядели на мачте первой лодьи стяг Святослава, на стенах раздались такие радостные вопли, каких Киев не слышал уже давно.

Весть о том, что возвращается великий князь, ликующей волной прокатилась по городу вверх, до внутренних стен Горы. Но здесь уже знали. Тут были свои наблюдатели, и княгине с княжичами немедля сообщили радостное известие.

Ольга сама уже стояла на стене, щурясь, глядела, как крохотные, похожие на насекомых-многоножек, корабли скользят по синеве днепровской воды.

Рядом с княгиней – княжичи.

Старший, Ярополк, вскарабкался на гребень стены. Младшему, Олегу, не позволили.

– Вижу, вижу! – кричал Ярополк, приплясывая на каменной полке в локоть шириной. – Вижу стяги батюшки-князя! Вижу стяги воевод: Икмора, Свенельда, Серегея, Щенкеля!

Но княгиня его восторга не разделяла.

– А другие лодьи видишь? – спросила она. – Где весь флот княжий?

– Нет, – с явным разочарованием проговорил княжич. – Других кораблей не вижу. Только эти четыре лодьи. К нам идут.