Ожерелье из бирюзы. Рассказ об утрате ребенка

Роддом

Боль во всем теле постепенно усиливалась. Перед глазами вращался потолок, вызывая приступы мучительной тошноты. Ощущение было такое, как будто меня сбил КАМАЗ. В глазах даже не двоилось – троилось. «Наркоз…» – медленно возвращалось понимание ситуации. Холодные твердые пальцы врача безжалостно мяли забинтованный живот. Живот? «А где мой ребенок?» – внезапно обожгла меня тревога.

– Ребенок… – едва смогла я прохрипеть вслед уходящему врачу прежде, чем снова провалиться в спасительное небытие.

В следующий раз сознание вернулось только тогда, когда меня начала тормошить дежурная акушерка, чтобы вколоть очередную дозу антибиотика. Я не смогла даже повернуться на бок. Такой слабой я еще никогда себя не чувствовала, даже не предполагала, что такое возможно со мной. Именно со мной.

Прикусив губу от боли, я прохрипела:

– Где мой ребенок? Принесите…

Почему-то я знала, что это очень важно.

– Да увидишь еще! – отмахнулась торопливая акушерка, – Успеешь!

– Принесите… – почти неслышно шептала я, пить после операции было нельзя, горло немилосердно болело, губы потрескались, и еще я языком ощутила отломленный острый край переднего зуба.

В хаосе воспоминаний всплыло забытое знание, что при неотложных состояниях, по жизненным показаниям это допустимо при интубации трахеи. Зубы можно вставить, а жизни другой не будет. Сломали, значит…

Акушерка досадливо поморщилась, но через десять минут в палату вошла Елена – медсестра, ухаживающая за новорожденными в их районном роддоме.

В руках прямо перед собой она столбиком держала запеленатого младенца. Лиза. Так назвала ее я еще до рождения. Ребенок безмятежно спал, меня удивило то, что волосы ребенка были густые и черные, носик смешно морщился, и на кого похожа девочка, пока еще было непонятно.

– Поела и спит, – кратко заключила медсестра.

Совершенно новые чувства захватили меня – неизведанный доныне покой, радость и еще что-то, чему нет названия, пожалуй, что безмятежность и умиротворение, то состояние, которое верующие называют благодатью божией.

Я думала, что никогда больше в ее жизни такого покоя и умиротворения не будет…

Я так и запомнила их вдвоем – Елену и Лизу у нее на руках. Как на фотографии. Счастливой фотографии. Тогда еще не было таких телефонов с видеокамерой, и фотографии Лизы у меня не осталась. Я ведь думала, что впереди у нас целая жизнь, а вышло… вышло только 18 часов.