Яблоко для Евы

Можно было бы не обращать внимания даже на отсутствующие звенья дарвинизма (мало ли заблуждений в мире?), но беда в том, что академическая наука, принявшая эту теорию, очень сильно влияет на умонастроения всего населения планеты. И человечество верит, что обезьяны так мучили себя, так боролись друг с другом и природой в течение миллионов лет за выживание, что своими усилиями поднялись над всеми и вся – стали венцом природы.

«Человек произошел от обезьяны», – упрямо твердят дарвинисты и при этом делают вид, что не слышат аргументов, что человек создан не природой, а более совершенным, чем у природы, разумом.

Взять хотя бы факт, что древние люди, например, египтяне обладали поразительными даже для нас навыками и знаниями. Кто научил их строить гигантские пирамиды и делать трепанацию черепа? Это большая загадка для тех, кто считает, что современная раса произошла от животных.

На самом деле линейной эволюции никогда не было, то есть не было эволюционного перехода от неорганического вещества к живой клетке, от клетки – к рыбам, птицам и животным, от животных – к человеку.

А что было? Была параллельная эволюция, то есть эволюция в пределах видов, созданных Богом, полученных как готовый результат. И тут Дарвин прав.

Читатель может спросить меня: «А так ли уж нам важно знать, откуда произошел человек? Мы познаем себя такими, какие мы есть сейчас, а что случилось много тысяч лет назад, – Бог ли нас создал или эволюция постаралась, из рая мы вышли или из пещер, – какое это имеет значение?»

В том-то и дело, что величайшая беда и трагедия всего человечества и отдельных людей инспирируются мыслью, что человек произошел от каких-то бактерий в результате какого-то грандиозного эволюционного перехода.

В итоге мы ассоциируем себя с чисто земными существами, полагаем, что мы – всего-навсего – творения природы.

Из этого основного заблуждения следует и множество других. Например, ориентируясь в поведении на животных, человек приводит себя на животный путь. Но человек произошел не от животных, и потому его путь иной. Поступки и духовность должны оцениваться мерками не животного мира, а Бога.

Мы упрямо не хотим вписать себя в общий круг вселенского, космического сознания.