Дом на пшеничном поле

Он улыбнулся и высвободил руку свою осторожно, словно птицу из силков выпутывая. После чего достал неведомо откуда колос пшеничный и протянул ей, но не решилась она взять дар тот сразу, а замерла в нерешительности.

– За ложь твою не отдам я его тебе без испытания, – сказал Отшельник со спокойствием в голосе. – Знай же, что спасение в колосе этом лишь для одного из вас. Кого спасешь ты? Себя или мужа своего?

И страшно мне стало в тот момент и в то же самое время облегчение некоторое испытал я, зная о том, что мне предстоит и чего ждет от меня вышедший из моря, шептавший в ухо мое уже какое-то время.

Подумал я, что жесток Отшельник и заставляет он страдать женщину сверх меры. Не знал я тогда ни силы любви, ни власти, что она имеет, ни путей, по которым милость к людям приходит. К тем людям, что взывают к ней сами и руку протягивают и за край одежды ее хватают.

– Вот, что сделаю я, если позволишь, – тихо сказала женщина и глаза ее загорелись светом неведомым. – Смолю я зерна колоса этого и сделаю муку и тесто пресное из нее, и испеку лепешку малую и преломлю ее с мужем моим.

И да будет, как клялась я в день соединения нашего спасение нам обоим или смерть.

И рассмеялся радостно Отшельник и обнял ее и поцеловал в лоб.

– Хорошо сказала ты и в бою своем одержала победу. Иди же и сделай, как сказала.

Она вскочила и бросилась прочь и бег ее был легок и радостен.

Шум вдруг раздался вокруг нас и словно бы стены задвигались и крики, что были из слов неразличимых ухом, окутали все вокруг.

Поднял руку тогда Отшельник и воцарилась тишина и темнота и лишь круг света остался и мы стояли в нем.

– Я думал жесток ты, – сказал я, прежде чем вышли мы из света во тьму и пошли к выходу, что только Отшельник видел и куда вел он меня. – И даже желал того, чтобы был ты жесток.

– Я был таким, – сказал Отшельник и улыбнулся мне. – И есть и буду. Все есть во мне, как и в человеке любом и в тебе тоже. Пойдем же дальше и увидим, куда дорога нас приведет и чем удивит еще между началом и концом.

Но не мог уйти я оттуда, не спросив его:

– Почему в доме больных подошел ты лишь к той, что больной притворялась, спрошу тебя, если позволишь?

И улыбнулся Отшельник и головой покачал на то.

– Больные, что видел ты уже спасались, страданием телесным очищаясь, что еще мог я сделать? И подошел я и говорил и помогал той одной, которой смерть грозила.

И сказав то, махнул он рукой и пошли мы дальше.