Повесть о преподобном Серафиме Саровском

Пришла она в эти северные края издалека, из христолюбивого града Киева. И не по собственному хотению: Пресвятая Богородица во сне велела ей отправиться в дальний путь. Подвижница выполнила веленное Пречистой. Продала всё своё имущество и на вырученные средства построила церковь.

Теперь же старица Александра была больна. Получив от Господа извещение о скорой своей кончине, упросила она отца Пахомия соборовать её. Он исполнил желание.

И, прощаясь, игумения стала умолять настоятеля взять её пустыньку под свою опеку.

Отец Пахомий с сочувствием покачал головой:

– Матушка! Я стар и слаб, не знаю, доживу ли до этого времени. А вот иеродиакон Серафим – молодой, усердный; ему и поручи это великое дело.

Тогда игумения обратилась с просьбой к отцу Серафиму. В её умоляющих глазах стояли слёзы.

– Прошу, отче, попечитесь о моих горлицах Христовых! Царица Небесная Сама наставит, как всё устроить, – заверила старица. И преподобный Серафим дал обещание.

Это было последнее желание матушки… Завершив свои дела, на возвратном пути отец Пахомий и отец Серафим поспели к погребению матери Александры.

Все заботы по управлению Дивеевской общиной отныне легли на плечи почтенных лет настоятеля.

Божий избранник

Шла последняя, самая строгая неделя Великого поста. Преподобный Серафим не вкушал даже хлеба, лишь иногда разрешал себе воду. Заточась в келье и всецело уйдя в молитву, он полагал несчётное число поклонов.

Переживая снова и снова земные страдания и смерть Спасителя, приходил он на богослужения с покрасневшими от слёз глазами.

В Великий Четверг вместе с отцом Пахомием преподобный Серафим служил «великое стояние». Читая страницы Евангелия, вспоминали с братией последнюю Вечерю Христа с двенадцатью учениками.

Как живыми представлялись отцу Серафиму картины пасхальной трапезы Спасителя.

Вот Он снимает с Себя верхнюю одежду и, словно раб, в одном хитоне берёт полотенце, Сам опоясывается им и опускается на колени, чтобы с любовью умыть ноги Своим ученикам.

Изумление апостолов так велико, что они оцепенели. Лишь Пётр, первым придя в себя, восклицает: Господи! Тебе ли умывать мои ноги?[2 - Ин. 6, 13.]

Тогда Иисус отвечает ему: что Я делаю, теперь ты не знаешь, а уразумеешь после [3 - Ин. 13, 7.].

Окончив же омовение ног, Иисус обратился к ученикам: Вы называете Меня Учителем и Господом… Итак, если Я, Господь и Учитель, умыл ноги вам, то и вы должны умывать ноги друг другу [4 - Ин. 13, 13–14.].