Азбука спасения. Том 22

Впрочем, видим при сем и то, что духовно, то есть по душе мы подобны Тому, Кого видим и Кто нас видит; по воскресении же приимем и тело духовное. Как Христос божественною своею силою сделал тело свое иным, то есть духовным, и так воскресил его от гроба, так и мы, сделавшись прежде здесь подобными Христу по душе, тогда станем подобны Ему и по телу, – человеки по естеству и боги по благодати, как и Христос, будучи Бог по естеству, соделался человеком, как есть человек, по великой своей благости.

Зная наверное (верно) сие таинство, как можем не возжелать смерти, когда, как говорит Апостол, суще в теле сем воздыхаем, откровения чая сынов Божиих? (Рим.8:19—22).

Но если праведные не бывают причастны вечных благ и не получают благодати Божией еще здесь, еще в настоящей находясь жизни, то Христос только пророк есть, а не Бог, и все, о чем говорит Евангелие, не есть дар благодати, а пророчество о будущих дарованиях; равным образом и Апостолы получили пророчество, а не исполнение прореченного: и сами они ничего не получили, и другим ничего не преподали.

Увы! Какое нечувствие и какая слепота у тех, кои держатся такого мнения!

Ибо если так есть, как они говорят, то будем следовать, что вера наша – одни слова, коим нет соответствующего дела. Но если благодать Божия, спасительная всем человекам, явилась словом только, а не делом, и если мы думать станем, что таинство веры нашей есть именно таково, то кто будет окаяннее нас? Если свет мира есть Христос и Бог, а мы веровать будем, что ни один человек никогда не видел Его, то кто другой будет более неверующим, чем мы? Если Христос есть свет, а мы говорим, что не чувствуем Его, когда облекаемся в Него, то чем будем отличаться мы от мертвых? Если Он есть лоза виноградная, а мы – ветви, и, однако ж, не сознаем единения, какое имеем с Ним, то явно, что мы бездушны и бесплодны, – сухие древеса, гожие только для вечного огня.

Если, по божественному слову, те, которые вкушают Плоть Господа и пиют Кровь Его, имеют живот вечный, а мы, когда причащаемся, не чувствуем, чтоб при сем было в нас что-либо паче того, что бывает от обыкновенной пищи, и не сознаем, что получаем иную жизнь, то очевидно, что мы причащаемся только хлеба, а не Бога.