Дятел у меня в голове. Жизнь с мигренью

Рождение ребенка – какая же это трудность? Обычное дело, она троих вырастила, и мужа любящего рядом не было. Глазами моей мамы – худая, изможденная, задерганная дочь наконец то обрела счастье материнства. У мамы на тот момент были еще свои дочери-подростки, трудная работа, собственные проблемы. Да, она могла бы помочь, поддержать, но не считала нужным. Потому что ей никто никогда не помогал. Моя обида – моя проблема. Как и моя головная боль.

Я смотрю на все произошедшее глазами мужа. У него второй брак и очень тяжелый опыт расставания с первой женой.

Там осталась дочь, которую у него забрали. Он переболел душой, я это знала. И как след той, больной любви – не привязываться. Потому что, если опять отнимут, пережить эту боль еще раз не по силам. Да, он хотел и очень ждал нашего сына. Он был с ним ласков и внимателен. Но он не стремился домой. Там была я – со слезами и претензиями, горы нестиранных ползунков и ребенок, обычно капризный к вечеру. Помню, что каждый день я просила: «Приди, пожалуйста, пораньше». Он обещал и называл время. И у меня внутри включался таймер, отмеряющий мои силы ровно до назначенного часа. Проходил очередной тяжелый день, стрелки часов очень медленно ползли, и все… Ровно в это время мой завод заканчивался и я падала на диван. Я была тряпичной куклой, способной только лежать, тупо смотря в потолок. А Саша не приходил. Каждая минут была пыткой. Сынок хотел играть, требовал моего участия, его надо было кормить, купать, укладывать спасть. Ему надо было улыбаться и с ним разговаривать. А мне хотелось орать. Громко. Биться в истерике. Разнести весь наведенный в квартире порядок, запустить в стену тарелку, которую я приготовила мужу для ужина, шибануть об пол кастрюлю с супом, разорвать его рубашку, на которую я сегодня пришивала пуговицу. И схватить вот эту спицу, из яркого клубка, который должен стать шапочкой для сына, и всадить вебе… в ногу? В живот? В голову! Чтобы заглушить психическую боль физической… Он приходил, когда Даня уже спал. А у меня не было сил на истерику. И опять текли слезы. Молча. Надо было хоть немного поспать. Скоро заплачет сынок, вдернет меня из сна, и я буду ходить по темной квартире, и качать, и что-то петь. А муж будет спать, потому, что ему завтра на работу.

Я не только вспахала поле, я его еще удобрила – приходи Мигрень, посмотри, как легко здесь дать всходы, как мощно и плодоносно ты будешь здесь расти… Я была молода и глупа, и никто не сказал мне тогда: береги себя.