Проект Цивилизации. Сборник статей

Несение креста расценивалось и толпой, и легионерами, несомненно, как наказание, поэтому одним из факторов, определявших выбор легионера, была внутренняя неприязнь ко всякому носителю противоположного нравственного начала – свойства души не скрыть, они проявляются не только в поступках, но прорисовываются и в выражении лица; Симон не исключение. У власть имущих (иерархическое мышление) наиболее глубинная неприязнь всегда направлена только в одну сторону (против самостоятельного, совместимого с Истиной мышления): над Христом легионеры глумились и надели Ему на голову терновый венец, рационализируя свою подсознательную неприязнь тем, что Он, в соответствии с мнением начальства, – преступник; близкую по духу Христу женщину ложно обвинили в прелюбодеянии и чуть не побили камнями; Симона наказали несением креста.

И наоборот: из толпы, гнавшей Христа на Голгофу, легионеры не выбрали для этой цели ни одного! Они не ошибаются никогда: ни в выборе жертв, ни в подборе союзников.

Но Истина сильнее их даже, казалось бы, в подвластном им мире: Христу они помогли завершить служение, короновав Его и прибив дощечку с надписью, что Он – Царь Иудейский; женщине, взятой якобы в прелюбодеянии, они помогли преодолеть пространство для буквального знакомства с воплощенным Христом; Симону же (а возраст всякого мудрого человека учит осмотрительности и неспешности в решениях и заведении новых знакомств) они помогли преодолеть скептицизм зрелого человека к якобы новому (которое, как известно, есть забытое старое).

Не удивлюсь, если в вечности узнаю, что Симон шел навстречу Христу не один, а вместе с работниками с других полей – но легионер из неприязни выбрал именно его…

То, что Симон Киринеянин в ту ночь и утро, когда Христа различные инстанции властной иерархии («дракон») приговаривали к смерти, был в состоянии спокойно работать в поле, а не с ужасом наблюдать за происходящим в столице в соответствующих зданиях внушительной архитектуры, говорит о том, что Симон в число буквальных учеников Иисуса не входил.

Впрочем, это также говорит и о том, что он не принадлежал и к активистам национальной веры – иначе бы он стоял у дверей синедриона, а затем на площади перед Лифостротоном, криком требуя у Пилата утверждения смертного приговора.

Само упоминание в Евангелии сыновей Симона Александра и Руфа говорит о том, что люди эти в христианском братстве были небезызвестны, а это в первоапостольское время, весьма вероятно, могло означать то, что они ходили у Иисуса в учениках.