Под благодатным небом

Постоянное напоминание о Ее любви к слову Божию сохранилось для потомства в Ее замечательном славословии к Богу, которое почти все состоит из слов Священного Писания, являясь, таким образом, как бы венком, сплетенным из прекрасных цветов – из назиданий, которые Она вычитала из книг Ветхого Завета… «Величит – прославляет душа Моя Господа и возрадовася дух Мой – все существо Мое, вся душа со всеми Ее чувствованиями – о Бозе Спасе Моем – о Боге Спасителе Моем; яко – потому что Он призрел – призрел на смирение рабы Своея.

Се бо вот отныне – теперь ублажат Мя вси роди» – все будут благословлять Меня, как Матерь Спасителя!

И навеки стала благословенною Матерь Господа нашего, смиренная раба Его и наша Владычица!..

Почти в то же самое время, когда святая Мария готовилась сделаться Матерью Господа, у благочестивых родителей – священника Захарии и жены его Елизаветы родился сын. Это был необыкновенный младенец. Необыкновенно было и его рождение. Однажды во время каждения в храме Господнем Захария увидел Ангела, стоявшего по правую руку кадильного жертвенника.

Захария смутился. Но посланник неба успокоил и обрадовал благочестивого бездетного священника, вместе с женою своею пламенно молившего Бога о даровании ему потомства. «Будет тебе радость и веселие, – говорил Ангел, – потому что родившийся будет велик пред Господом; он не будет пить вина, будет исполнен Духа Святого и возвестит о явлении в мире Спасителя» (Лк. 1, 14–17). Захария усомнился в справедливости этих слов необыкновенного посланника. Тогда небесный вестник назвал себя по имени – Гавриилом и прибавил: «так как ты не поверил словам моим, то ты будешь нем до рождения сына» (Лк. 1, 19–20).

И ангельское пророческое слово скоро исполнилось. У Захарии родился сын. Отец его еще был одержим немотою. Родственники и близкие хотели назвать новорожденного младенца именем отца его. Им казалось, что сыну, рожденному в старости, лучше всего было бы дать имя отца, который как бы воскресает в сыне.

Обратились к отцу, и он, все еще не могший говорить, написал имя своего младенца. И имя это было: Иоанн. И тотчас же разрешился язык отца и он стал благословлять Бога за сына, за немоту свою, как за вразумление свыше и за возвращенный ему дар слова. Все окружающие поняли, что при рождении необыкновенного отрока открылась близость другого, духовного мира, что мир человеческий соприкоснулся с миром ангельским. Понятно, что на всех напал страх.