Казённый дом для самых маленьких

И весьма начитанная девушка, особенно в области педагогики – совсем как я в юности. Конечно, ей мое высшее филологическое образование и опыт воспитания собственных детей не указ и не авторитет. Может, лучше бы она была совсем неопытная? Тогда ничего доказывать и завоевывать бы не пришлось. Но, надо признать, детей она любит. Мне уже успели сообщить, что она пыталась удочерить девочку из самых маленьких (мать отказалась от нее при рождении), но возник отец, который забирать дочку не стал, так как некому за ней ухаживать, но оформил все документы, закрепляющие его отцовские права…

Мне кажется, что любой из этих детей может составить счастье женщины – они так готовы любить, так тянутся к ласке, так благодарно сияют в ответ на слово, улыбку, один только взгляд… Неужели их мамам пьяные объятия нужнее, чем детская любовь?

Всех «своих» малышей я подержала на руках.

Они прямо-таки расцветают от удовольствия и благодарности. Но, конечно, никто не говорит, и речь понимают плохо. С ними надо много разговаривать. И специальные занятия нужны, конечно.

7 апреля

В группе изменения. Тимошу вывели в изолятор: жидкий стул. Возможно, он просто переел: после голодовки, что устроила ему и братьям бывшая мамаша, он никак не мог наесться. Но здесь положено при первых же подозрениях на любую инфекцию отправлять «виновника» в больницу. Чтобы не нарушать инструкции, мы пишем, что стул был не жидкий, а «кашицеобразный», и выводим в изолятор. Странная система – кого мы обманываем?

Поступила новенькая девочка с французским именем Луиза.

Худенькая, с пупочной грыжей, но все равно хорошенькая. Ходить еще не может, но зато говорит. Всего одно слово: «Мама!»

К «младшим грудничкам» добавили сразу двоих. Вернулась из больницы дочка юной алкоголички, с которой я знакома – девочка просто прелестная (хоть бы она больше ничем не напоминала свою маму!). И перевели из инвалидной группы шестимесячного мальчика – слепого. Теперь я боюсь к ним заходить: страшно видеть этого несчастного ребенка.

Если бы я хоть чем-нибудь могла помочь!

В нашей группе весь день плакал Илюша. До сих пор я его как-то не замечала, только отметила, что ребенок весь покрыт диатезом, а сегодня вдруг увидела, что он очень похож на моего сына. И не только внешне. К Илюше два дня назад приезжали родители – они лишены прав только «на время». Мать он не узнал или не захотел узнавать, а отцу обрадовался отчаянно. Папа лил слезы и хвалил здешние порядки.