Почему?

Особенно мне нравятся яркие игрушки, которыми завалили меня мои близкие! Но скоро они мне надоели! Почему? Я их уже знаю! Хочется чего-то новенького!

Я понял! Мне хочется общения! Мне хочется, чтобы со мной разговаривали, играли, носили меня на руках! Не потому что мне так хочется! Просто по-другому я передвигаться еще не умею, а хочется узнать и увидеть как можно больше! Вокруг так много непознанного и интересного! Хочется скорее всему научиться! Я хочу говорить, как все, сидеть, ходить, как все! Нужно, чтобы мне кто-то помог, научил…

А маме и папе некогда! Они кладут меня в кроватку и заваливают меня давно надоевшими игрушками! Я понимаю ситуацию, и какое-то время стучу по этим побрякушкам, но скоро мне это надоедает, и я начинаю громко орать! Я не плачу, я просто зову свою маму!

Ну, наконец-то, мама подошла ко мне! Я тяну к ней свои ручки, а она сует мне в рот соску и начинает раскачивать мою кроватку, напевая «баю-баиньки баю»! Зачем мне эта, блин, соска!!! Я с остервенением, сквозь слезы, сосу эту резинку! У меня начинает кружиться голова! Укачали! Заснул! Но это ненадолго! Я совсем не хочу спать! Все ходят на цыпочках, чтобы меня не разбудить! А я ведь не глухой – все слышу!

4-й месяц.

Я пытаюсь говорить. Произносимые мной звуки уже что-то напоминают: «Ба, ма, гу, агу». Это веселит моих близких. Они все чаще начинают играть со мной и это мне очень нравится. В этих играх я все больше узнаю о себе, о маме, папе, бабушке и дедушке. Чаще всех со мной играет и разговаривает со мной моя бабушка.

А папа сажает меня на свои колени и, хлопая моими ручками, приговаривает: «Ладушки-ладушки! Где были? У бабушки…» Прикольно! Но мои ручки почему-то еще меня плохо слушаются. Лучше я потаскаю папу за нос или бабушку за волосы, у меня это лучше получается! Но это почему-то им не нравится…

Я уже много знаю и понимаю, но мои родители об этом не догадываются. И вообще им больше нравится, когда я сплю…

А знаете, до того момента, как я начал самостоятельно ходить, все было примерно в том же духе.

Правда, случались иногда неприятности. Однажды меня оставили одного в комнате и я, пытаясь самостоятельно перевернуться на живот, упал с кровати. Больно ушибся и долго плакал, чтобы меня пожалели. Пожалели. Но после этого одного оставлять не стали.

Я научился сидеть, потом ползать. И как только я начал ползать, у меня отняли свободу – посадили в манеж, обложили его подушками, чтобы я не вывалился. Заваливали меня новыми игрушками.