Офицер словарного запаса

И вот мне интересно – имел ли Андерсен это ввиду: она может говорить, у нее есть голос, право и возможность и силы на самовыражение, только до тех пор, пока она не поражена любовью. Как только втянуло в этот круговорот – давайте предположим благополучный исход, что замуж приключился с ней, семейные хлопоты и т.д. – и все, и голос свой ты как бы и утратила. И никто даже уже тебе и не запрещает высказываться. Но моральных сил и времени на это у тебя нет. Нет внутреннего пространства, куда звуку подниматься. Акустика говно, прямо скажем.

Какая там в кухне акустика может быть. Все улетает в вытяжку.

Опять же, стабильность была. Сидишь себе со своим принцем, на честно заработанные копейки покупаешь пельмени и хомячишь под киношку. Ни малейшего повода и стимула самовыражаться. А тут ходишь неприкаянный, свободный и никому не нужный и думаешь про русалочку такое, что и сам Андерсен то про нее не думал скорее всего. А вокруг еще не мороз, но уже пренеприятно, ветрено, промозгло, и освещение по дороге к этой чертовой новостройке так и не протянули до сих пор.

Я так себе вижу свою задачу. Прожить месяц – в конце ноября нам выдадут свидетельство о том, что мы не имеем больше друг к другу никакого юридического отношения – и в течение этого срока фиксировать свои ощущения и все то, что поднимается изнутри. Из глубин, прости господи. А что уж там поднимется по итогу – кровохлебка, зельеваренье, дверные петли – я пока не могу предсказать. Продолжаем наблюдение. Дневник наблюдений, мать его.

Глава 4

6 ноября

Вот вы когда-нибудь задумывались, почему мы так удивляемся, когда обнаруживаются внезапные взаимосвязи среди ваших знакомых? Ну т.е. например когда арендатор офиса твоего хорошего знакомого вдруг оказывается мужем твоей одногруппницы? А другая твоя однокурсница, как внезапно в сорокет выясняется, училась в одном классе с другим арендатором того же хорошего знакомого? Ну или, наконец, когда первая жена твоего первого мужа, оказывается, близкая подруга твоей коллеги на твоей кратковременной работе по срочному договору? Ну как так-то? Ну полтора миллиона то ведь все-таки не совсем три двора-две улицы? А с другой стороны – чему тут удивляться? Очевидно же, что никто не существовал в вакууме.

Что все с кем-то учились. Где-то работали. В каких-то дружеских компаниях тусовались. У меня пока только одно объяснение созрело. Мы внезапно видим привычных нам людей в совершенно иной социальной роли и амплуа.