Рай: Путь к блаженству. О чем я никогда не слышала в проповедях

Потому что, приобретая добродетели, человек приобретает обожение, а значит, источает из себя свет, и Божественная благодать его выдает. Так, сам того не желая и не ведая, человек обнаруживает себя перед другими, и прославляется Бог.

Освобождение от страстей и очищение души сказываются и на плоти, которая тоже очищается, ведь очищение начинается с сердца. Сердце через кровь передает свою духовность телу, и так освящается весь человек.

Паисий Святогорец. Слова. Т.5, с.155.

Чтобы благодать Божия почивала на человеке, в нем должна быть искренность и чистота.

Там же, с.259.

Если в человеке живет благодать Божия, он ничего не боится.

Там же, с.266

Без помощи благодати сердце не может иметь в себе достаточных сил и исполниться умиления, чтобы надлежащим образом исповедаться Владыке; напротив того, человек бывает беден и скуден совершенствами, и поселяются в нем мерзкие и нечистые помыслы… Поэтому обязанность человека призвать благодать, чтобы она, пришедши, просветила его, – обязанность человека, очистив себя, домогаться, чтобы благодать обитала в нем и помогала ему; при благодати же успеет он во всякой добродетели и, просвещенный ею, в состоянии будет уразуметь разнообразие и благолепие благ будущего века.

Благодать делается для него стеною и укреплением, и охраняет от века этого для жизни века грядущего.

Преподобный Ефрем Сирианин

Добротолюбие. Т. 2, с. 421.

Что бывает с теми, у которых благодать Божия начала ощутительно проявлять свои действия, св.

Макарий изображает так:

«Иногда бывают они обвеселены, как бы на царской трапезе, и радуются радостию и веселием неизглаголанным. В иной час бывают, как невеста, божественным покоем упокоеваемая в сообществе со своим женихом. Иногда же, как бесплотные ангелы, находясь еще в теле, чувствуют в себе такую же легкость и окрыленность. Иногда же бывают как бы в упоении питием, возвеселяемые и упокоеваемые Духом, в упоении божественными духовными тайнами. Иногда такой любовию разжигает их Дух, что, если бы можно было, вместили бы в сердце своем всякого человека, не отличая злого от доброго.

Иногда, в смиренномудрии Духа, они столько уничижают себя пред всяким человеком, что почитают себя самыми последними и меньшими из всех. Иногда душа их упокоевается в некоем великом безмолвии, в тишине и мире; иногда умудряется благодатию в уразумении чего-либо, в неизреченной мудрости, в ведении того, чего невозможно изглаголать языком.