Прививка от манной каши

Виновница, то есть я, стояла рядом, для достижения максимального педагогического эффекта и, опустив голову, ковыряла землю носком оранжевых кожаных сандалий, размышляя о том, какие-такие выводы должна была сделать. Возможно, в следующий раз надо получше продумать время операции, учесть состав группы и ширину прутьев зеленого забора…

Наказанием, сопровождавшим меня по дороге домой, был, по обыкновению, глубокий мамин вздох и настоятельная просьба не подвергать ее более никогда такой потери времени, а особенно подобным речевым экзекуциям.

Что такое экзекуция, я понимала не до конца и, в первый раз, за разъяснениями пришлось отправиться к дедушке. Будучи человеком, наделенным хорошим художественным вкусом, классическим образованием и альбомом с репродукциями Гойи, он не нашел ничего образнее, как показать мне сцену расстрела мирных граждан.

Душераздирающее действо я запомнила в пугающих деталях, маму стало жалко, нелегальные тренировки на детских массах пришлось прекратить.

Однако, уже к девяти годам, из организованных мини Миклухо-Маклаем массовых правонарушений, семейная история все-таки зафиксировала уже достаточно объемный список.

Соревнования по скоростному спуску на учебнике “Азбука” по деревянной лестнице школьной библиотеки и с металлической крыши невысокого школьного сарая, правда уже без участия “Азбуки”, но с участием параллельного класса, турнир по съезжанию с гигантской кучи макулатуры на самой макулатуре и голосование за отмену наказания, в виде отсидки в классе виновного, пока все гуляют.

Сила моих речевых способностей укреплялась и в пятом классе я создала тайную организацию, в которую одноклассники хотели вступить больше, чем в пионеры.

Все происшествия сопровождались неизменным энтузиазмом детских масс и неодобрением взрослых. Но, как и где использовать свои мотивирующе-организаторские способности в мирных целях, к сожалению, мне никто не объяснял и все подобные эcкапады логично заканчивались занесением порицания красной ручкой в дневник или вызовом мамы к классной руководительнице.

Только лет в двадцать пять, я c удивлением обнаружила, что без страха и с удовольствием могу выйти на сцену и рассказывать, в общем то, о чем угодно. И тысячный зал cделает любые, предписанные мной упражнения.