Реанимация. Борьба с биполярным расстройством

Каждый день становится рутиной, в которой абсолютно ничего не меняется. Ты просто не знаешь, зачем ты просыпаешься, была уже готова вот-вот покончить с собой, дни все так же наполнены болью».

Ох, знала бы я тогда, что мне придется пережить за следующие несколько лет. Тогда мое депрессивное состояние было начального уровня. Мой трагизм был плодом подросткового максимализма. С той фазой депрессии возможно было жить. Заметьте, что нет ни слова про галлюцинации. Тогда я боялась даже думать про них, не то что кому-то рассказывать.

Параллельно с обострением моего заболевания происходили неприятные события в семье. Мама родила мою сестру. Не могу сказать, что я была обиженна или ревнива. Я чувствовала безразличие к этому ребенку. Возможно, на бессознательном уровне я и была обижена на то, что теперь внимание приковано не ко мне. Это может являться одной из причин, по которой я заболела.

Примерно в это же время мой нынешний отчим выходит из «миловидного» состояния и начинает ужасно пить.

Нарастает уровень напряжения в семье, и происходят конфликты, в которых я участвовала. Это тоже является отягчающим фактором.

В это время у отца тоже появляется сын. Не знаю, кто первый забыл про кого: я про него или он про меня. Наша связь начала угасать, и я стала относиться к нему враждебно.

Вернемся к первоначальной линии. Психолог попросила меня вести дневник. Я писала в нем практически каждый день. Галлюцинации преследовали меня везде: дома, в школе, на улице. И сейчас, когда я пересматриваю его, мне становится очень жаль прошлую себя, что мне пришлось такое испытать.

Вот несколько фрагментов из дневника:

«23 января 2019 года. Я смотрю в окно и вижу темный силуэт на детской площадке. Мое тело парализовано, чувствую напряжение».

«31 января 2019 года. Я заметила, что постоянно с кем-то разговариваю. Как будто какой-то человек ходит за мной. Он приобретает вид знакомого мне человека. Я хожу и разговариваю с ним».

«Я каждый день слышу фразы.

Причем рядом никого нет. Я слышу их знакомыми голосами, но эти люди никогда такого не говорили».

Диагноз мне ставили ужасный – шизофрения. Сессии с психологом перестали иметь смысл, так как меня нужно было лечить. С этого момента речь пойдет о моей первой госпитализации в государственную психбольницу.

Никто не смог выбирать

Мы приехали в Пензу. Почему именно Пенза? Потому что моя мать боялась, что меня сделают недееспособной на всю жизнь.