Право на месть

Так сказать, сувенир для новоиспеченного мастера. И поставил Зимородинский обоих против опытных ребят, «желтых поясов», работавших корректно и вместе с тем давших «молодым» показать себя. Первое кумитэ – ого! Тут нужен успех.

Работали оба неплохо: реально, относительно чисто. Базовая техника, правда, превалировала. Но о Юре можно было сразу сказать: способный парень. Ухитрился даже вазари заработать на обводящем сюто. Ударчик, конечно, слабенький вышел, не вдруг и заметишь, но движение было начато эффектно и замаскировано как надо.

– Двадцать отжиманий на кулаках, двадцать – на пальцах, тридцать складываний и тридцать приседаний с май-гери,– распорядился Зимородинский и, указав одному из старших учеников: проконтролировать, подошел к Андрею.

– Надо бы тебе официальную квалификацию устроить,– предложил он.– Я Гурвина попрошу. Или Пака. Обставим торжественно…

– Слава,– сказал Ласковин.– Некогда в игрушки играть.

– Какая? – спросил сэнсэй, разминая пальцы. На Ласковина он не смотрел.

– Сить, хать… – хлопая в ладоши, считал поставленный надзирать ученик.– Ку…

Андрей облизнул вдруг пересохшие губы:

– Научи меня убивать.

– Не понял,– произнес Зимородинский, все еще глядя в зал.

– Я должен научиться убивать,– повторил Андрей.– И ты меня научишь.

Это была уже не просьба – требование.

– В смысле? – Зимородинский прекрасно понимал, о чем говорит его ученик.

– Разве в слове «убивать» – несколько смыслов? – спросил Ласковин.

Зимородинский покачал головой.

– Ты можешь сломать кость. Или свернуть шею,– сказал он.– Или пробить череп. Ты можешь задушить или проткнуть горло. Все это приведет к смерти. Ты можешь убивать руками, или нунчаку, или из пистолета, который таскаешь под мышкой,– он усмехнулся.– О чем ты просишь?

– Я прошу… – Андрей говорил медленно, подыскивая слова,– я говорю об умении убивать, не ломая костей, не кулаком и не пулей.

– А ты знаешь?

Андрей пожал плечами:

– Думаю, что нет.

– Но просишь?

– Ты знаешь! – твердо ответил Ласковин.

– Я должен подумать,– произнес Зимородинский.– Можешь сказать, что тебя надоумило?

– Считай, что было озарение,– ответил Андрей.

– Хорошо,– сказал Вячеслав Михайлович.– Приезжай сюда сегодня в одиннадцать вечера. Я дам ответ.