Пока сын без отца. Том 2

Мне не навсегда удаётся измотать его физически, и перед тем, как уснуть, он может ползать по мне от одного до двух часов. Причём это касается как дневного, так и ночного сна. Если бы не моё железное правило – спать самой днём, пришлось бы очень туго справляться с подавленностью сил и переизбытком эмоций.

Я заметила, что хороший сон – это мощный помощник в решении жизненных моментов с высоким уровнем стресса и усталости. На момент, когда я вписываю в книгу эти строки, моему сыну 1,9 годика, и он до сих пор грудной.

Я не смогла поменять ритуал его засыпания на что-то другое, кроме как грудного скармливания. Поэтому укладывание сопровождается не только ползаньем по мне, но и сосанием то одной молочной железы, то другой. Затем встаёт, снова садится, укладывается набок – так на протяжении всех двух часов. Подвох в том, что если бы я знала, в котором часу он уснёт, то могла бы провести это время продуктивно. Например, развивая сына играми.

Дело в том, что минуты ползания, в моей голове, сопровождаются мыслями сожаления, о потерянном напрасно времени.

Вывод таков: делами не занялась – это во-первых. Во-вторых, сама не выспалась и ребёнка не развила. Мне удалось найти выход, чтобы не считать время потраченным зря – начала молиться. Да, сперва сосредоточиться на молитве, когда по тебе ползает карапуз, очень сложно, но со временем навык развивается. Часто смотрю на сына и представляю то, что для Бога я такой же маленький непоседа.

В один из дней в моей жизни возник один вопрос к Богу, который я задавала в день по несколько раз.

Настолько он был для меня важен. Я не могла услышать на него ответ, потому что в голове постоянно тараторила этот вопрос. И вот я лежу на кровати. Сын выползает на меня и несколько раз повторяет «пингвин (позже он стал говорить „питин“), пингвин». Он скинул пингвина на пол и не хотел ложиться спать, пока я его не подам. Подав ему любимого питина один раз, я в темноте только по звуку поняла, что этот питин снова летит в пустоту. Подавать ему игрушку, значит, опять и опять бегать за ней, пока ему не надоест. Я ему нежно объясняю, что надо поспать, а пингвин – потом, он подождёт. Твёрдо для себя решила, что больше питина подавать не буду. И не только пингвина, но и качели на детской площадке и много чего классного, что его ожидает, разве что после сна, которым он должен сейчас заняться. Но он не хочет и слышать, продолжая тараторить «пингвин, пингвин, пингвин…»

В этот момент меня осенило.