Маяки

Кто платит девушку, тот её и танцует.

Те же неведомые инвесторы финансировали превращение в книжный магазин пространства с розовыми стенами на первом этаже.

После того, как мы открылись и проработали два дня, ко мне пришел растерянный, если не сказать, напуганный Димитров и показал какие-то листки.

– Смотри, что мне выставил за свою работу Денис, – сказал Димитров.

Я без особого интереса посмотрел на исчерканную ручкой бумагу. Какой счёт выставил дизайнер Денис, меня интересовало мало. Не я договаривался, не мне выполняли работу, не я рассчитываюсь.

Но цифры действительно были какими-то несуразными.

– Он что, дурак? – спросил я.

– Ну так, выходит, – ответил Димитров.

– Шли его нахрен. Полтораха за дизайн? – ткнул я в листок и огляделся по сторонам. Сбоку я увидел ячеистую структуру книжных полок, незанавешенные окна и кофе-машину. Сверху был обычный потолок. Снизу – плитка пола. – Где здесь дизайн? И полтораха за него?

– Вот и я не вижу – где, – сказал Димитров.

– А за работу, – продолжил я свой доклад по предоставленному счёту, – я не знаю, о чём вы там договаривались.

Я ж не мебельщик.

– Мне тоже кажется, что это какой-то треш: «Итого: две тысячи двести»…

– За неделю работы по сборке мебели два косаря?

– Он говорит, что они же вчетвером работали, – Димитров был печален.

– Тебе какая разница, всколькиром? А если б он десять человек позвал на сборку, ты бы пятёху ему отдал?

– Нет. Не отдал бы.

– Ну так и придерживайтесь того, о чём говорили на берегу.

В самом начале о чём договаривались.

Димитров горестно вздохнул.

– Ни о чём не договаривались. Я же не думал, что у Дениса в голове вот это вот…

– Ооо, – протянул я. – Если ни о чём не договаривались – это худо. С одной стороны. С другой – вообще можешь ему ничего не платить. Раз у вас такая вот любовь взаимная. Без обязательств.

– Нет, ну совсем ничего не платить нельзя, – сказал Димитров.

Помолчали.

– Я не знаю даже, что тебе тут и советовать. У тебя же с ним отношения.

А не у меня. Спроси у инвесторов. Может быть, они захотят рассчитаться по этому счёту.

– Не захотят, – Димитров, казалось, сейчас растает от горя, оползёт зимним сугробом на пол и станет лужей.

– Я даже спрашивать не буду, – добавил он.

Помолчали опять.

– Ну зови его на разговор, что остаётся. А сколько дадут, ты хотя бы имеешь представление?

Димитров, как глава нашей концессии, сильно пошатнулся в моих глазах.

– Уже дали. 1200 евро.