Маяки

Я вспомнил, что раньше мы собирались по четвергам в бильярде. Павлик продолжил:

– Такая новость… Такая должность… Пришел бы. Посидел с рабочими.

– А, – понял я. – Ну так, для информации – у меня зарплата 200 баксов пока.

– Зажиточно директора книжных живут, – Фашист пошёл по «Спутникам» сверять инструмент. Инструмент слесаря «пятили» с завидной регулярностью.

– Не знаю, куда дензнаки складывать, – тут я вспомнил, что уже лет сто, наверно, не играл в бильярд. – Тысячу лет вас всех не видел. А кто сегодня будет-то?

– Валентиныч твой будет.

Близнецы. Петя. Приходи. Я ставлю.

«Сколько же они мне ставить-то будут, – подумал я. – До конца жизни, что ли?»

– Не. Так не пойдёт… Разве что в долг. До первой зарплаты.

– Ты же меня знаешь, – сказал Павлик. – В долг – значит, в долг. Я долгов не прощаю.

– И не надо, – меня уже охватило радостное возбуждение. – Во сколько?

– Ну, набери меня, – Павлик задрал голову и близоруко сощурился на часы, что висели над воротами станции. – Ну часа в четыре набери.

Добалакаемся окончательно, э?

– Э, – согласился я. – Отчего же не «э».

14.

Тогда, пятнадцать лет назад, в жизни Весниной я значил очень мало. Я плохо представлял себе, сколько у неё поклонников и связей, но для меня было очевидно, что много. Она была вершиной женской красоты, апогеем, совершенством.

То, что она обратила на меня внимание тогда, в институте, было с её стороны каким-то проявлением мягкости и сострадания.

И совсем неудивительно, что через пятнадцать лет после института она меня не узнала.

Я ещё немного поцеплялся за то, что, может быть, она просто сделала вид, но обманывать самого себя я не любил и поэтому, когда Веснина появилась ещё раз в книжном и обратилась ко мне на «вы» с той отстранённостью, с которой обращаются к незнакомым людям, я не был удивлен нисколько.

– Добрый день, – Даша дежурно улыбнулась. – Димитрова, надо думать, ещё не было?

– Не было, – я чуть было не сказал «Даша», но вовремя одумался. – А большая ли тайна, по какому вы вопросу?

– По вопросу трудоустройства, – ответила она.

 – А большая ли тайна, кто, собственно, вы?

– Я – ответственный за кофе-машину, – ответил я. – Если вам повезёт устроиться у нас, я буду делать вам кофе.

– Да? – непонятно было, поверила Веснина в это или нет.

– Да.

– Ну я тут у вас погуляю немножко. Должны же мы со Змитером когда-то встретиться.

– Погуляйте, конечно. Кто же лучше вас погуляет, – вставил я оборот Шепетинского.