Планета Афон. Восхождение

Если, конечно, они православные…

Вряд ли… Православные обычно крестятся, входя в православный монастырь. Всё-таки ты вторгаешься в мiръ Божественной благодати, оставляя всё суетное за воротами обители. Однако гости из просвещённой Европы, похоже, об этом даже не догадывались. На Западе благодать оценивается в реальных купюрах, которые можно снять с банковского счёта. Не понятно только, какая вожжа тогда привела их на Афон?

Впрочем, не нам их судить, свои бы грехи воспомянуть не мешало. К тому же встречать их вышел высокий чернобородый монах, вероятно архондаричный.

Он поприветствовал пилигримов на непонятном языке, из чего сразу стало понятно, что это греки или румыны. С остальными гостями иноки предпочитают вести диалог по-английски. Но это был не английский.

– Слушай, их нъверное сейчас в ризницу пъведут, – здравая мысль неожиданно посетила гиганта Х-ва. – Может пъдсуетимся, и вместе с ними приложимся к святыням. Вы как?

– Как всегда… то бишь всегда готовы. Только гостям, похоже, сначала пижу-ежу хотят предложить, а святыни, типа, никуда не денутся, – у Никиты это был самый больной вопрос.

– А мы чем хуже? Лишь тем, что английского не знаем?

– Ну, ты-то знаешь, – поддел меня Вольдемар.

– Примерно как ты свою невесту, которой пока нет…

– Кто тебе скъзал, что у меня её нет?

– Сорока на хвосте. Ну, так мы базарить будем или…

– Или, – Никита поспешил оборвать наш диалог.

Действительно, архондаричный, следуя канонам святогорского гостеприимства, для начала повёл европейцев в свою вотчину.

Для нас это был Божий дар, поэтому мы тоже не стали путать его с яичницей и устремились следом.

Монах привёл нас в светёлку во втором этаже братского корпуса, наполненную до того ярким солнечным светом, что, казалось, будто мы в киностудии, и режиссёр включил с десяток мощных софитов. Но это была, конечно же, иллюзия, потому что божественное светило пока ещё никто не отменял.

В ожидании «честны?х даров» появилась возможность поближе разглядеть представителей Евросоюза.

По их характерному молчанию мне представилось, что они явно с севера Европы, паспорта которых, по зоркому взгляду В. Маяковского, учтивый чиновник брал «не повернув головы кочан и чувств никаких не изведав». А уж датчане они или «разные там шведы» – не суть важно. Может быть даже немцы… Почему бы и нет?

Их «с иголочки» одежда была не просто стерильно чиста, но и, казалось, до хруста накрахмалена, а это уже говорило о многом.