Планета Афон. Восхождение

Хотя бы три дня, но нужно походить с мыслью, что я не вкушаю ничего скоромного, отказываюсь от плотских наслаждений, подавляю в себе всякое животное вожделение, чтобы принять Христа.

Поговеть перед причастием нужно, прежде всего, самому человеку. Но еда – это не главное, это – средство помогающее, но не исцеляющее. Исцеляет один Бог, а Ему нужно наше сердце.

Помню, когда возвращался из Крыма с моим братом во Христе Сан Санычем Б-вым, как раз в день Усекновения главы Иоанна Предтечи, то на какой-то станции прикупил горяченьких пирожков – надо же было чем-то питаться целый день, хотя он и строго постный.

Предложив по доброте душевной сие угощение моему брату во Христе, никак не ожидал, что он начнёт ковыряться в начинке, пытаясь определить, есть там мясо или нет. Если честно, то на этот цирк азъ непривередливый глядел даже не со смехом, а с отвращением, прости меня, Господи!

Мало того, что путешествующим всегда даётся послабление поста, тем более в пище, таки, прежде всего, нужно не жрать людей.

А Сан Саныч этим как раз до з?ла грешил, причём совершенно не осознавая и нисколько не раскаиваясь в этом.

Рассказываю не в качестве кого-то осудить – упаси, Бог! – или примера для подражания, а чтобы показать: у каждого свой путь. И благодарен Господу за всё и за всех, кто помогал идти.

Поэтому я перестал с некоторых пор ревностно рассуждать о том, к примеру, кладут яйца в муку на хлебозаводе или нет. Потом вообще перестал придавать значение пище, стал к еде абсолютно равнодушен и однозначно почувствовал, насколько стало вообще легче жить.

При подготовке ко Святому Причастию для меня одним из тяжелейших моментов было вычитывание канонов. Мало того, что я мало чего понимал, было просто тяжело стоять по стойке «смирно» полтора-два часа. А потом просто стал приходить в храм исключительно натощак и, занимая по праву первого самое «козырное» местечко, всё спокойно, без спешки вычитывал.

Человек, у которого внутри нет стержня, у того каждый член сам по себе пляшет: то у него голова трясётся, то нос чешется, то приплясывать начинает.

Когда в храме возле меня встаёт какой-нибудь беспокойный или дёрганый человечек, значит, Господь как бы даёт мне увидеть себя со стороны, словно в зеркале. Такое состояние человека есть предвестник дьявольского мiроустройства – хаоса, а путь к хаосу – наша расхлябанность. Стояние на канонах есть та же борьба с хаосом в нас самих.